Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

нее глаз, а она тем временем оправила пижамную рубашку и попыталась расправить пальцами спутанные волосы. И до смущения остро сознавала, как ужасно, должно быть, выглядит, отчего ей отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться, пока Дарьен не заметил, что сегодня утром она не так мила, как вчера ночью. Она чувствовала засохший на лице макияж и в особенности стянутость в углу рта, означающую, что во сне она пускала слюни.

Улыбка на лице Дарьена стала шире.

– Кончай дергаться, новенькая, – посоветовал он. – Ты прекрасна.

– И это говорит безупречное божество, не надевшее рубашки, – еле дыша, пошутила она. Он и правда был безупречным божеством, а тем более при свете, который, пробиваясь сквозь планки жалюзи, падал полосами на его тело…

Ей так хотелось кинуться на него. Отпроситься с работы, сославшись на болезнь, и целый день посвятить скачке верхом на нем.

Дарьен уже ухмылялся во весь рот, а Лорен страдала от желания хоть как-то разрядить напряжение, нарастающее между ними, отвлечь его внимание от того, как торчат ее затвердевшие соски под тонкой тканью пижамной рубашки. Воздуха вдруг не осталось не только в комнате, но и во всем мире. Если им предстоит когда-нибудь перейти от разглядывая друг друга к занятиям любовью – или траху, как предпочитает выражаться Дарьен, – ее сердце, возможно, не выдержит пытки, которую она себе устроила.

Прокашлявшись, Лорен спросила:

– Что случилось прошлой ночью? Что стало с тем варлоком? Его?..

– Мы его не убили. – Улыбка Дарьена померкла, он вдруг стал серьезным и собранным. Опираясь спиной о мягкое изголовье кровати, он сел и пристроил руку на согнутом колене. Боги, какой же он… Невероятный. Она с трудом заставила себя сосредоточиться на том, что он сказал, чтобы не просить его повторить. Дарьен продолжал: – Но я постарался сделать так, чтобы все случившееся прошлой ночью стало для него не более чем сном.

И он быстро рассказал ей то, что узнал от варлока – про копию Источника Арканума, про нахт эссенцию, про демонов и пропавших девушек, про сорвавшуюся сделку с кровяными снадобьями и звонок от Каланты. А когда закончил, она едва смогла выговорить:

– Что же нам теперь делать?

– Сегодня об этом не беспокойся, – ответил он. – Моя главная забота сейчас – обеспечить твою безопасность и помочь доктору Атлас найти антидот для девчонок, которых превратила в демонов копия Источника. Последим заодно за любыми закупками нахт эссенции: если не удалось перехватить покупателя кровяных снадобий, возможно, мы выйдем на создателей копии Источника, наблюдая за теми, кто покупает нахт эссенцию, – некоторое время он вглядывался в ее лицо. – От тебя при этом ничего не потребуется, Лорен. Ты меня понимаешь? Мы со всем справимся сами.

Она слабо кивнула.

– Я, наверное, пойду собираться. Уже опаздываю, – она направилась к закрытой двери спальни, ни на секунду не забывая, что Дарьен следит за каждым ее движением, а ее пижамные шорты едва прикрывают ягодицы.

Она собиралась открыть дверь, как вдруг замерла, услышав его вопрос:

– Поужинаешь со мной сегодня?

Лорен обернулась, и когда их взгляды встретились, на его лице снова возникла обольстительная улыбка. Держась за дверную ручку, она прыснула, хотя ее сердце так и заколотилось – от удовольствия и волнения.

– А я думала, слова «свидание» в твоем лексиконе нет, Дарьен Кассель.

– А это и не свидание. Просто… ужин.

– Само собой. Ужин двух друзей? – Ей пришлось укусить себя за щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха.

– Само собой. Друзей, – ямочка на его щеке говорила, что Дарьен тоже боролся с улыбкой.

Усмешка осветила ее лицо, как солнце, розовое тепло распространилось в груди. Тихий и рассудительный голос где-то в глубине увещевал ее быть осторожной, не спешить. Но она не слушала, оттеснив этот внутренний голос за какую-то дверь на задворках сознания и заперев ее.

– Ладно, Дарьен, – кивнула она. – Я поужинаю с тобой, но только как друг. Для нас влюбляться непозволительно.

Она рассчитывала произнести эти слова шутливым тоном, но едва они повисли в воздухе между ними, осознала, насколько мучительно они верны.

Им непозволительно влюбляться по-настоящему.

Она смертная, когда-нибудь она умрет. И порой она думала, не лучше ли смириться с правдой, чем так отчаянно цепляться за то, чему никогда не бывать.

Из комнаты Дарьена она вышла, не дав ему ответить, ускользнула в коридор, пока не пролились слезы, щиплющие глаза. Но она успела заметить, каким было его лицо, пока она закрывала за собой дверь: ее слова ранили его так же больно, как и ее.

Эти ужасные, несправедливые слова преследовали ее весь день.

Она смертная. Когда-нибудь она умрет. А Дарьен…

Дарьен будет жить очень долго. Может, даже вечно.

* * *

Смена Лорен в аптеке Мордред и Пенелопы тянулась гораздо дольше положенных семи часов, и она понимала, дело не в том, что она недостаточно поспала прошлой ночью.

Виновато было возбуждение, в том числе нервное, пока она ждала, когда Дарьен заедет за ней и они пойдут ужинать. Как друзья. Смех вскипал у нее в горле, пока она носилась по аптеке и в попытке заставить время двигаться быстрее хваталась за любую мелкую работу. Друзья не прикасаются один к другому так, как они прошлой ночью; друзья не звонят друг другу, когда нечего сказать, – просто чтобы еще раз услышать знакомый голос.

Друзья не думают друг о друге каждую минуту, пока не спят, и не считают секунды до новой встречи.

Когда часы наконец показали половину пятого, загудел телефон Лорен, лежащий на столе в офисе наверху, где она заканчивала бумажную работу после закрытия, и ее сердце сбилось с ритма при виде имени, высветившегося на экране.

«Извини за опоздание», – писал Дарьен. Лорен взглянула на часы: она не знала, считается ли серьезным опоздание на две минуты, но невольно улыбнулась. «Я на обычном месте».

В спешке доделывая оставшуюся работу, она чувствовала, как дрожат ноги. Перед выходом она нанесла на губы свежий слой блеска, расчесала волосы и одернула белое кружевное платье. Но как же она нервничала, уму непостижимо! Так и хотелось врезать себе за это.

Пока она садилась в машину Дарьена, он говорил с кем-то по телефону, но, слушая неизвестного собеседника, повернулся к Лорен с той самой ироничной и кривоватой улыбкой, от которой у нее слабели колени. Хорошо, что к тому времени она уже опустилась на сиденье, иначе могла бы рухнуть прямо на него. Пристегиваясь, она смотрела на него не отрываясь, а он тем временем поспешно завершал разговор.

Отключившись и убрав телефон, он вывернул на проезжую часть.

– Ты когда-нибудь бывала