Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Так назывался пафосный ресторан в Финансовом районе, ужинать в котором могли позволить себе разве что Таэга и Каланта Крофт.

Или кто-нибудь из Дьяволов.

Лорен фыркнула.

– Только в своих самых смелых мечтах. А то пришлось бы продать душу ради одного стакана воды.

– Когда-нибудь я хочу узнать все твои самые смелые мечты, Лорен Калла. – От его чувственного взгляда у нее поджались пальцы ног. – А если серьезно, я везу тебя на ужин в «Блэкберд». И не волнуйся, расплачиваться душой я тебе не позволю – слишком уж это большая ценность.

У нее невольно открылся рот.

– Ни в какой «Блэкберд» ты меня не везешь, Дарьен Кассель!

Только теперь она заметила, как он одет: в белую рубашку на пуговицах, заправленную в черные костюмные брюки, и лакированные черные туфли. Его часы стоили, вероятно, целое состояние. Проклятие, как же круто он выглядел. И…

Проклятие, он и вправду вез ее в «Блэкберд»!

– Вообще-то это не тебе решать.

Лорен вскинула бровь.

– Вот как? Может, ты еще и столик забронировал, мистер Заправила?

– Мне это ни к чему, – проказливо ухмыляясь, он остановился на красный свет неподалеку от городской Башни управления. Ее панели из полированной кристалы взмывали вверх до самого неба, отражая розовый закат.

Лорен закатила глаза.

– Ах, ну конечно же.

Дарьен рассмеялся. Кому, как не Дьяволу, приезжать в «Блэкберд» без предварительного бронирования!

Ресторан располагался на восемьдесят восьмом этаже одного из небоскребов Финансового района. Все столики здесь были заняты с самого открытия и до закрытия в любой день недели.

Дарьен не соврал, уверяя Лорен, что бронировать столик ему ни к чему: после того, как администратор извинилась, что свободных мест нет, ему достаточно было назвать ей свое имя, как она нашла для них лучший столик во всем зале, прямо у окна с потрясающим видом на сверкающий в лучах заката район.

– Что будешь пить? – спросил Дарьен, пока они просматривали меню. – Кроме воды стоимостью с твою душу, – он подмигнул.

Лорен порозовела.

– Пожалуй, я выпью вина, – решила она. – До сих пор не могу привыкнуть, что мне уже можно заказывать спиртное.

Вместе с Даллас и Сабриной она лишь в этом году начала бывать в клубах и барах, и новизна ощущений еще не стерлась.

– Когда твой день рождения?

– Первого януария.

– Да ты, оказывается, дитя Календ! – улыбнулся Дарьен.

– Верно. А ты когда родился, Дарьен Кассель? – Она вдруг сообразила, что никогда не спрашивала, сколько ему лет, но из разговоров с другими Дьяволами знала, что пика никто из них еще не достиг. Год, когда бессмертный перестает стареть – так называемый «пиковый год», – у каждого свой, хотя обычно он наступает где-то между двадцатью и сорока годами. Провидцам свойственно прекращать стареть раньше, чем другим бессмертным, как правило, к тридцати пяти годам, хотя большинство всю свою жизнь остаются в возрасте чуть за двадцать.

Лорен не могла не почувствовать укол зависти в сердце, особенно теперь, когда Дарьен сидел напротив нее.

– Пятого новема, – ответил он, – двадцать четыре года назад.

Она встрепенулась, меню поникло в ее руках.

– Пятое было в прошлую среду!

Должно быть, он прочитал обиду по ее лицу, потому что мягко объяснил:

– Я не праздную свой день рождения, Лола. И предпочитаю, чтобы о нем знало как можно меньше народу.

Лорен склонила голову набок, любопытство пересилило в ней обиду.

– А почему не празднуешь?

– В основном из-за моей матери. Она умерла отчасти потому, что родились мы с Ивианой, поэтому я не считаю нашу дату рождения чем-то таким, что стоит отмечать.

Лорен прекратила расспросы. Было что-то в выражении его лица – и в том, как он отвернулся к окну, заглядевшись на блистающий город, будто хотел что-то скрыть, – что она поняла: у него нет желания продолжать этот разговор.

За два часа ужина Дарьен успел задать ей кучу вопросов. Лорен еще не случалось так много говорить о себе, поэтому ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы справиться с утиными ножками конфи и жареными овощами. Впрочем, она не имела ничего против, потому что вкус у всех блюд был неземной. Такой еды она еще не пробовала. А это о многом говорило, ведь она выросла в Северном Крае и за годы успела побывать во множестве дорогих ресторанов.

Дарьена интересовало не только ее прошлое, но и простые подробности, касающиеся ее – какой у нее любимый цветок, почему она дала собаке кличку Сингер. Лорен не понимала, что во всем этом интересного, но судя по всему, ни одно ее слово не вызывало у Дарьена скуки.

Уже в конце ужина, когда она смаковала каждую ложку шоколадного мусса с удивительно насыщенным вкусом, Дарьен поставил локти на стол и объявил:

– Я должен кое в чем признаться.

Лорен быстро втянула в себя содержимое ложки. Дарьен проследил за движением ее губ хищным взглядом, от которого у нее по спине пробежали мурашки.

– Так-так, – протянула она. – Только не говори, что даже для тебя здешний счет оказался слишком большим, так что придется нам делать ноги.

Дарьен обольстительно рассмеялся, и это был самый искренний смех, какой она слышала у него.

– Ты вообще в курсе, что ты прелесть? – Смотрел он при этом на нее так, словно с трудом сдерживал желание съесть ее, что у Лорен снова начали поджиматься пальцы ног. – Я не шутил, когда сказал, что бронировать столик в этом заведении мне незачем, но ты подумала, что скорее всего из-за этого, – он указал на татуировку под своим ухом.

Лорен звякнула ложкой, кладя ее в опустошенную тарелку.

– А разве нет?

– Чаще всего так и обстоит дело. Но в этом ресторане мне не нужна предварительная бронь, потому что он мой.

Она ответила ему долгим пристальным взглядом. Секунды шли, складываясь в минуты, пока ее молчание не встревожило Дарьена. Наконец она выговорила:

– Ты шутишь.

Он медленно покачал головой.

Лорен подперла подбородок ладонью.

– Разве он тебе по карману? В смысле, я знаю, что денег у тебя куча, но… «Блэкберд»?

Он улыбнулся.

– Когда моя мать была еще жива, этот ресторан она особенно любила. Три года назад прежний хозяин решил его продать. Мой отец предложил купить его, но не для того, чтобы сохранить, – отец хотел его уничтожить.

Лорен озадаченно нахмурилась.

– Не понимаю. Зачем ему понадобилось уничтожать то, что так много значило для твоей матери?

– Если попросту, мой отец – злодей. После того, как моя мать умерла, он пожелал, чтобы исчезло все, что напоминало о ней. С его точки зрения, хватало и такого напоминания, как