Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

class="p1">— Очень рад с вами познакомиться, — протянул ему руку Троост. — Меня всегда восхищали ваши исследования Марса. Стувейра, Кантос — тот, кто обнаружил на Марсе следы разумной жизни.

— Вымершей, к сожалению, — гортанно ответил археолог. — Меня и моих сородичей называют коренными марсианами, но мы, конечно, люди, земляне, хотя и фактически представители новой расы. Но вам… тебе это, полагаю, известно, Делающая?

— Слышала, — коротко ответила Стувейра. — Я не знала, что мы тут ради раскопок. Не наш профиль, нет?..

— Раскопки давно закончены, — ответил Джор Кантос. — Их и не было как таковых. Мы ничего не раскапывали, просто наконец-то сумели включить один из здешних… артефактов.

Стувейра выжидательно смотрела янтарными глазами. И археолог рассказал о том, о чем все время гиперперехода умалчивал Троост. Стувейра уже поняла, что он любит устраивать сюрпризы, а пороком любопытства она не страдала, так что и не расспрашивала.

Оказалось, что Кристаллида — одна из планет, на которых были найдены следы вымершей цивилизации.

— Всего мы таких знаем семь… нет, теперь восемь, — поправился Джор Кантос. — С недавнего времени добавились шеольцы. Мое вам уважение, кстати, Троост. В то же время титаны, судя по всему, не вымершие, да и центавриане неожиданно вернулись из небытия… но это неважно. О большинстве мы знаем очень мало, в том числе о истинных марсианах, если они вообще там жили, а не просто однажды посещали красную планету. Однако на Кристаллиде осталось побольше, чем от большинства. Тут остались действующие артефакты. Древние, но все еще работающие устройства, принципы работы которых мы не можем разгадать.

— Покажите ей Красный Шар, — негромко предложила губернатор.

Пресловутый Красный Шар оказался прямо в этом здании, в соседнем зале — совершенно пустом, похожем на какой-то храм. Он парил на высоте роста серрана, был размером чуть больше головы Стувейры, напоминал матовый мяч и вообще не казался чем-то особенным. Просто дрон или вообще игрушка с антигравом.

Насыщенного ярко-красного цвета.

— Он здесь как минимум сто восемьдесят лет, — сказал Джор Кантос. — Здание выстроили вокруг него.

— Вот как? — удивилась Стувейра.

— Да. Его невозможно сдвинуть с места. Во всяком случае, обычными способами. Слишком радикальные средства мы не использовали, опасаясь ему навредить.

— Я бы не стала строить вокруг него город, — заметила Стувейра. — А что если это бомба?

— Изначально это и не был город, — сказала губернатор. — Это была научно-исследовательская археологическая станция Латинского и Американского Союзов. Но в те времена насчет звездных колоний еще не было нынешнего регламента, так что на Кристаллиде появились города, и один из них как-то хаотично разросся вокруг археологической станции, причем стал в итоге самым большим.

— Да, я помню, — кивнул Джор Кантос. — Я был тогда стажером профессора Коурното.

Стувейра обратила внимание на его белые волосы и помятую кожу на лице, и поняла, что коренной марсианин очень стар. Она снова пригляделась к Красному Шару и спросила:

— Вы хотите знать, что это?

— А вы можете ответить? — оживился Джор Кантос.

— Нет, — облизнула глаз серранка. — Откуда мне это знать?

— А… извините, я… я подумал… неважно. Если вкратце, мы не знаем, что это, хотя изучаем этот артефакт с 2299 года. Химический состав расшифровали, в нем нет ничего особенного, карбонат кальция и оксиды железа. Никакого механизма внутри нет. Энергия не выделяется и внутрь тоже не поступает. Это просто монолитный кусок красного мрамора — но он висит в воздухе минимум сто восемьдесят лет и падать не собирается.

— Я поняла, — сказала Стувейра. — И вы хотите сказать, что таких аномалий на этой планете много?

— Смотря что понимать под «много», — ответил Троост. — Они не валяются тут грудами. И однако их найдено уже… сколько, Кантос?..

— Две тысячи пятьсот пятнадцать, — ответил археолог. — Девяносто процентов, впрочем, приходится на «жестянки» — многочисленные металлические артефакты, выглядящие… как жестянки. Пустые банки из-под консервов или чего-то подобного. У них пока не обнаружено никаких аномальных свойств, если не считать безусловно искусственного происхождения. Хотите посмотреть?

Стувейра не хотела, но ей все равно показали. «Жестянки» оказались именно такими, как описал Джор Кантос — прямоугольной формы, с закругленными краями, из сплава железа и никеля. Одна была в идеальном состоянии, еще две — потускневшие, с окалинами.

— Они, как правило, встречаются неподалеку от других артефактов, стационарных, — пояснил Джор Кантос. — Словно некие туристы прилетали посмотреть достопримечательности и оставляли после себя коробочки из-под завтраков. Особенно много «жестянок» нашли рядом с Бельмом, Стеклянным Полем, Колоколом Тишины и, конечно, Лестницей в Небо.

— Я хочу увидеть эти артефакты, — сказала Стувейра. — Мне стало любопытно.

— Обязательно увидим, — усмехнулся Троост. — Сегодня в нашу честь будет небольшой фуршет, а завтра проведем экскурсию, перепаркуемся и приступим к работе.

Фуршет Стувейре понравился. На Кристаллиде, вопреки ее опасениям, оказалась хорошая еда. Она нормально относилась к синтезированной пище, обычно не замечала разницы с натуральной, но иногда что-то неуловимое все-таки проскальзывало.

Но на Кристаллиде, конечно, еда почти вся синтезированная. Наутро они с Троостом вылетели на легком флаере, пока Пак Ён и Урс Таркас поднимали в воздух «Нимрод». И вот теперь, оказавшись за пределами города-купола, Стувейра поняла, почему земляне устроили на этой планете колонию.

Пейзажи потрясающие. Нечто, абсолютно не похожее ни на Землю, ни на Осор, и ни на одну другую планету, где Стувейра бывала. Даже на Гералию, на которой жизнь тоже кремниевая.

На Кристаллиде не было типичных для живых планет лесов, степей и гор — их заменяли удивительной формы и расцветок кристаллические образования. Живые кристаллы, растущие кристаллы, движущиеся кристаллы. Планета переливалась многокрасочными узорами, казалась гигантским калейдоскопом.

Повсюду кварц. В бесконечном множестве разновидностей. Растительность — кварцевая, из разных видов хрусталя. Дымчатого, розового, зеленого. Цветы — аметистовые, цитриновые, ониксовые. Животные — тоже кварцевые, похожие на искусно вырезанные статуэтки, но гибкие, изящные, будто светящиеся изнутри.

Флаер летел словно над сокровищницей древних царей, гигантским сундуком с самоцветами.

— Кристаллида невероятно богата поделочными и полудрагоценными камнями, — комментировал Троост. — Для местной жизни в зоопарке создана специальная экосистема. Условия терраформированной Венеры максимально приближены к земным, кремнийорганика там не приживается.

Стувейра вспомнила свой визит в кристаллидский сектор Венерианского зоопарка.