Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

— За уничтожение наших лесничеств?.. Превратила бы вас в космическую пыль. Может, не всех поголовно, но уж точно тех, кто отдавал приказы и приводил их в исполнение.

— Все эти таалдамейцы давно ушли навсегда.

— Это, конечно, усложняет дело, — согласилась Стувейра. — Но мы бы нашли, кого превратить в пыль.

— Это было сто лет назад, и мы все-таки первыми вторглись на их планету, пусть и по незнанию, — мягко произнес Троост. — В любом случае решение принимать не мне, а космократору. Но я… что-то мне подсказывает, что войны не будет. Если, конечно, это будет зависеть от нас. Будет ли это зависеть от нас?

Вопрос был обращен к принцу Аэстулоону. «Борода» таалдамейца колыхнулась и растрепалась, скрыв серебристо-белые глаза, а руки сомкнулись в каком-то непонятном для пришельцев жесте.

— Мы не знаем, — напечатал он наконец. — Совещание продолжается. Мы не можем быстро принять такое решение.

— Кхм… — промедлив, кашлянул Троост. — Мы собрали уже практически все более-менее крупные жизнеформы Простака, и я намеревался через день-другой сворачивать экспедицию и возвращаться… Полет до Земли займет двое суток… кхм… и по возвращении я буду обязан сообщить обо всем, что узнал. Немедленно.

Он сделал паузу. Царило тягостное молчание. Троост промедлил еще несколько секунд, и продолжил:

— Но кажется, экспедицию рано заканчивать. «Нимроду» придется задержаться еще на пару недель, а то и на месяц. Теперь, когда оказалось, что Простак не так-то прост…

— Наша планета называется Таалдамея, — прервал его принц.

— Да, я… это была игра слов. Попытка пошутить. Я просто хочу сказать, что мы, судя по всему, сможем сообщить о вас только через месяц, не раньше. Ничего не поделаешь.

Когда все таалдамейцы, кроме оставшегося в качестве не то связного, не то добровольного заложника принца Аэстулоона покинули «Нимрод», а Троост и Стувейра вышли из биокупола, серранка спросила:

— Не боишься, что они все-таки попытаются нас прикончить?

— Я уже отправил сообщение. Оно достигнет Земли только через двенадцать лет, но этого таалдамейцы не изменят, даже если дезинтегрируют нас прямо сейчас. У них либо будет один месяц на раздумья и хорошие шансы установить с ЕСС мирные отношения, либо двенадцать лет на то, чтобы покинуть свою планету, скрываясь от нашего военного флота.

— Ты ставишь на первое?

— Да.

— Ты уверен в своем решении?

— Не до конца. Возможно, я совершил ошибку. В конце концов, я не дипломат и даже не контактер, я всего лишь зверолов. Я в любом случае нарушил служебную инструкцию, пусть формально и соблюл ее букву. Скорее всего, по возвращении на меня наложат епитимью и понизят профоценку. Возможно, отстранят от командования «Нимродом».

— Мне бы не хотелось, чтобы тебя отстранили, — сказала Стувейра, пристально глядя холодными глазами рептилии.

— Я тоже как-то привык к этой работе, — усмехнулся Троост. — Но я все-таки не думаю, что меня отстранят. На время разве что, пока будет идти разбирательство.

— А что твой импера… космократор сделает с этими говорящими насекомыми?

— Я не могу говорить за него, да и такое серьезное решение он вряд ли примет в одиночку. Но если тебе интересно мое мнение, рискну предположить, что будет примерно как у нас с вами. Признание суверенитета, договор о ненападении. Вероятно, взаимные извинения: от нас — за нечаянное вторжение, от них — за убийство наших граждан. Обмен посольствами. Если они не будут против — обмен технологиями. Мы можем многое друг другу дать. Но, повторюсь, решать это не мне, а нашим правительствам.

Троост замолчал. Они со Стувейрой прошли шлюз с антибактериальным душем, включили скафандры и оказались снаружи. Была ночь, небеса усыпали звезды, и в их слабом свете мерцали травы Простака. Бесконечная равнина, кажущаяся почти безжизненной, населенной только насекомыми и совсем мелкими животными.

Но где-то там, в крошечных, потаенных лесах, скрывалась высокоразвитая цивилизация. Миллиарды микроскопических разумных существ, не уступающих в развитии землянам и серранам.

— Как ты думаешь, много еще во Вселенной таких невидимых империй? — спросила Стувейра, стоя рядом с Троостом и тоже глядя на звезды.

— Надеюсь, что нет, — ответил Троост задумчиво. — А то какая-нибудь из них могла остаться у меня на сапоге.

Лестница в небо

«Нимрод» вышел из гиперпространства 02.02.77, 17:08 UT. Впереди пылало яркое желтое солнце, и вокруг него шли по своим орбитам восемь планет, в том числе землеподобные Терра-2 и Мароб, потенциально способные поддерживать жизнь.

Потенциально. Ни на третьей, ни на четвертой планетах системы Астерии жизни нет. Зато она есть на крупнейшем спутнике пятой планеты — горячего газового гиганта, величественного Ксирона. Полосатый, оранжево-голубой, он владеет мощной системой широких колец изо льда и пыли, что делят его луны на внутренние и внешние. Семь внутренних не превышают пятидесяти километров в диаметре и не имеют собственных названий, просто Ксирон-1, Ксирон-2 и так далее. Зато среди восьми внешних пять сами не уступают в размерах планетам, и особенно вторая из них, прекрасная Кристаллида.

Четвертая по размерам звездная колония ЕСС.

Три месяца «Нимрод» провел на Венере, пока длилось очередное разбирательство. Неожиданный контакт с высокоразвитой, активной, многочисленной и потенциально враждебной цивилизацией, да еще всего в двенадцати световых годах от Земли привел всех в замешательство.

С «Нимродом» прибыл сам Вальдеон Вьяндеше, верховный гегемон Восходящей Оси, хранитель Непрерывности, владыка Перехода и бессменный лидер Главенства. Император Таалдамеи принял на себя всю ответственность за действия своих предков, лично принес извинения космократору ЕСС и провозгласил, что если Земля желает мести — он вручает свою голову.

Это была, пожалуй, самая странная и удивительная встреча глав правительств в истории, потому что один из них стоял под линзой мощного микроскопа, будучи ростом всего в два миллиметра.

Но действия Трооста в итоге были признаны оправданными. Космократор коротко буркнул «победителей не судят», а на очередном экзамене на соответствие Троост сохранил прежнюю профоценку — она не поднялась, но и не понизилась. От командования «Нимродом» его тоже не отстранили, и в январе следующего года они со Стувейрой отправились в очередную экспедицию.

На этот раз, правда, не на какую-то планету с особым статусом. Даже не на обычную живую планету, как Терра Нова. Преодолев шестнадцать световых лет, корабль-зверолов «Нимрод» трое суток спустя приземлился на самой необычной и удивительной из колоний землян.

Здесь постоянно проживали три миллиона человек. Стояли