"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

– А ну, повернись, – велела императрица, отрывая его от дум. – Так, так, присядь, нигде не давит, не трещит? – допытывалась она. И когда Дмитрий ответил, что все хорошо, она вдруг сказала: – Вы только посмотрите на него, просто красавец, – и засмеялась. Ей тут же стали подхихикивать все, кто находился в кабинете. – Значит так, – перестав смеяться, продолжила она, строго глядя на разряженного франта. – Пока переоденем всех офицеров и младших командиров, вплоть до десятника. Слишком уж недешево форма обходится. Полки же будем одевать по очереди в ткань попроще. А этому выдайте весь комплект.

К форме еще прилагались теплый плащ, подбитый шкурой волка, и шапка из овчины с верхом из красного материала, напоминающая кубанку. На левом плече плаща был такой же погон, как и на кителе, а шапку украшала копия офицерского горжета, сильно уменьшенная. Дмитрия еще раз покрутили, посмотрели, пощупали материал и разрешили удалиться, вручив мешок, куда он запихнул старую форму.

* * *

Двое бояр обнялись, и один пригласил другого пройти в небольшой охотничий дом.

– Проходи, сват, давненько мы с тобой не виделись, все тебе недосуг совсем, в делах закопался.

– Сам понимаешь, мне по-другому и нельзя, – оглядывая ломящийся от закусок стол, проговорил второй. – Я и сейчас-то вырвался ненадолго, дела, дела. – Он положил на стол артефакт в виде четырехугольной звезды.

– Это зачем?

– Да вот достал по случаю, чтобы никто не подслушал нас, видеть будут, а подслушать не смогут. Хе-хе-хе-хе, – затрясся он мелким смехом. – Проверено уже. Так что твои подслухи останутся ни с чем.

– Ладно, садись за стол, да давай-ка мы с тобой по чарке выпьем перед разговором, – проговорил первый, разливая хлебное вино в серебряные стаканчики.

– Ты что-либо слышал о книге Фомы Аквитанского? – заедая квашеной капустой выпитое, спросил второй.

– Это тот, который рунами пользовался триста лет тому назад? Так пропала она, баяли.

– Я тоже так думал до недавнего времени, а тут узнал, что лежала она на сохранении в сокровищнице императорской. А недавно эта коза Ксенька подарила ее сыну князя Черемисина, Димкой которого звать. Ты как-то говорил, что есть у тебя людишки для татьбы, на все готовые… – Говоривший замолчал, пытливо вглядываясь в собеседника.

– Да, есть такие людишки, а тебе-то зачем они?

– Хм-м… не догадываешься? Ты хоть знаешь, сколь эта книженция стоить будет, если ее в Европах продать, да и Димку этого укоротить бы на голову. Думаешь, чего это ему эту книгу подарили, рунами он владеет, говорят, сильный магикус будет. Вот и надо немного подправить наше положение, убрав его с дороги. Служить-то он императрице будет, очень уж она его охаживает. Так ты со мной, али как?

– С тобой, с тобой, куды тут денешься, завтрева доверенного человека в ватажку пошлю, все, думаю, решим. А сейчас давай еще по одной, так сказать за дело наше, чтобы все получилось. – И он снова разлил хлебное вино по стаканам.

* * *

Не успел появиться дома, как опять начались охи и ахи. Лизка сразу же заявила, что он самый красивый парень, которого она знает. И что она, когда придет время выходить замуж, только такого и будет искать. Мать на ее заявление только улыбнулась и махнула рукой, мол, что с малолетки взять.

Отец появился только вечером и за ужином сказал:

– Надо пошить еще два комплекта формы, чтобы можно было переодеться, но ты же растешь. Так что закажем один, а кроме того, необязательно ходить в академии в форме. Ксения Федоровна повелела надевать ее только на торжественных построениях. Но и в очень простых одеждах тоже не следует ходить, ты же не голодранец, а княжич. Так что, мать, ты займись этим, обряди сына как положено.

Мать только головой кивала с улыбкой на лице.

– Не будешь ходить в одном и том же, так что завтра отправляйтесь заказывать мундир да повседневную одежду. Да, и еще одно, – проговорил отец, когда после ужина они остались наедине. Немного помялся, подбирая слова, а потом продолжил: – Будь очень осторожен, видел я, как на тебя Борька Годунов зыркал и ладони в кулаки сжимал. А ведь многое в последнем покушении на императрицу говорит о том, что рыльце его в пуху. Вишь, до чего дошло, племяшку, дочь родной сестры, и то не жалко. Но ты пока об этом молчок, все-таки они какая ни есть, а родня. В академию поедешь с охраной, и не возражай, – остановил он Дмитрия, пытавшегося возразить, помолчал, а затем продолжил: – И, наверное, возьми себе слугу или служанку, вон как на тебя Дуська облизывается, – и захохотал.

– Нет отец, там можно и без слуг обходиться, кормят в столовой, есть прачечная, и зачем мне слуга, а служанка тем более. – На этом разговор и закончился.

Каникулы заканчивались, пора было уже готовиться к возвращению в академию. Уезжать Дмитрию не хотелось, друзей он в академии не завел, белой вороной он, конечно, не был, но и ни с кем особо не приятельствовал. Снова изучение рун, тренировки на полигоне с редкими перерывами на обед, сон и на следующий день опять все по новой.

– Кузьма, – как-то вечером окликнул Дмитрий домового и, когда тот появился, спросил: – Ты как, со мной отправишься или тут останешься?

– Не, хозяин, я теперь везде с тобой. Конечно, поедем, а там уж как-нибудь в уголочке пристроюсь. Порядки мы с Антипом навели, и дворовому его место указали, и банщику, а то вишь, столичные жители, нас ни во что не ставили. Так что я, хозяин, готов, когда выезжаем?

– Через пару дней, да скажу я тебе предварительно, вещей-то много у тебя?

– Да какие вещи у домового, почти и нет ничего.

А через пару дней мать и Лизка лили слезы, провожая сына и брата на учебу, отец обнял его и похлопал по спине.

– Возьми, – протянул он Дмитрию сверток и обнял жену.

– Любушка, ну чего ты плачешь, учиться парень едет. Все, успокойся, – сказал он, обнимая мать за плечи.

Сопровождать Дмитрия отец отрядил десяток солдат, телегу с припасами, одеждой и обувью. Димка предварительно упаковал книгу Фомы Аквитанского на дно своего мешка и запрятал на дно телеги, не стоит светить такой раритет. Обняв всех еще раз и вскочив в седло своего Рыжика, выехал со двора. Уже выехав за стены Москвы, развернул сверток, что дал отец. Там лежали в простых кожаных ножнах две сабли, под левую и правую руки. Левая была чуть короче и шире, правая чем-то напоминала катану, которую Дмитрий видел