"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

Придя к себе в комнату, он разделся и, уже сидя на ложе и готовясь ко сну, вдруг вспомнил о домовом.

– Кузьма, – тихо позвал он, – ты далеко?

– Да туточки я, – раздалось из угла его комнаты, и перед ним предстал домовой, прихрамывающий и с наливающимся фингалом под левым глазом.

– Вот это да, кто это тебе украшение подвесил?

– Да мы-то уже разобрались, Антип поди сюда, – позвал он кого-то. Из того же угла появился еще один человечек, ростом такой же, как и Кузьма, но одежда на нем была лучше, чем у того. У этого тоже был синяк, но под правым глазом, нос распухший, и что-то было засунуто в ноздри. Приглядевшись, Дмитрий разглядел сухой мох, наверное, второй домовой кровь останавливал.

– Ну и что вы тут делили? – спросил Дмитрий, еле сдерживая смех.

– Ну как что, – проговорил баском новый домовой, – я ведь ваш родовой домовой, хозяйка и позвала меня с собой, как положено при переезде на новое место. А тут энтот на готовое прилетел, ну мы и поспорили немного. А потом, когда я понял, что это ваш домовой и он все равно уйдет со своим хозяином, когда придет время, то договорились. Пусть пока живет, – махнул рукой Антип, при этом ойкнув, и бережно придержал руку.

– Понятно, – засмеялся Дмитрий, – вы уж не ссорьтесь, поместье огромное. Кузьма пока жить тут будет, станет помогать. А то солидные люди, а выглядите как разбойники с большой дороги, – снова засмеялся он. – Ладно, идите, я спать буду, – не переставая смеяться, проговорил Дмитрий и махнул рукой.

– Хозяин, ты только не говори никому, что мы тут не поладили, – попросил его Кузьма.

– Идите, ну вас, – хохотал Дмитрий, – не скажу.

Через двое суток Дмитрия пригласили в Кремль на аудиенцию к императрице.

– Волнуешься? – спросил отец, который его сопровождал.

– Да нет, – ответил Димка, он и правда был абсолютно спокоен.

– Ишь ты, а я вот волнуюсь, – проговорил отец.

Дмитрий на это подумал: «А чего волноваться, он же ее часто видит». Но промолчал. Вспомнил, как в той жизни был на награждении в Кремле, жал руку Путину. За неполный год, который он провел в этом мире, Дмитрий обтерся, впитал все, что знал прошлый хозяин тела, и сам многое узнал и запомнил. Уже не чувствовал себя чужим здесь.

Глава пятая

Подъезжая к Кремлю, они с отцом остановились и спешились у собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, или храма Василия Блаженного, как его еще называли. Сняли головные уборы, перекрестились и поклонились. Дмитрию в этот момент показалось, словно кто-то большой и очень добрый посмотрел на него ласково и провел ладонью по волосам, будто погладил. После чего они с отцом уже пошли пешком, держа коней в поводу. Прошлый раз, когда он был в Кремле, он ничего не рассмотрел толком, да и въезжали они тогда с отцом в другие ворота, а во время службы их и не выпускали никуда. Так что этот великолепный храм он и увидел в этом мире впервые. А когда шел по кремлевским палатам, тоже крутил головой, восхищаясь тем, что видел. Хоть и бывал он уже тут, когда охранял покои императрицы, но в другом крыле, которое и оформлено было проще. А сейчас он крутил головой и удивлялся.

Принимали их в малой приемной, где всегда принимали просителей, челобитные от дворян, а также всех местных чиновников. В большой приемной принимали иностранных послов и заграничных гостей. В помещении находилось несколько человек. Но секретарь при виде Черемисиных кивнул Ивану Семеновичу и скользнул в кабинет, где шел прием. Через мгновение выйдя из кабинета, он пригласил Ивана Семеновича и Дмитрия пройти внутрь.

«Ничего себе, малая приемная», – подумалось Дмитрию, когда он вошел в огромную комнату. На небольшом троне сидела красивая молодая женщина, Дмитрий прям засмотрелся и опомнился, лишь когда отец чувствительно ткнул его локтем в бок, заставляя поклониться. Дмитрий очнулся от наваждения и поклонился раз, потом поклонился зачем-то еще раз и услышал переливы колокольчика. Поднял голову и увидел, что это смеется императрица. Стоящий с правой стороны трона канцлер тоже улыбался. А чуть за троном стояла дама, которую он уже видел в коридоре Кремля, в памятный день, когда был в охране покоев императрицы. Та не спускала с Дмитрия взгляда. Смех у императрицы был очень приятный и заразительный. Дмитрий по наитию пожал плечами, стеснительно улыбнулся и развел немного руки в стороны. Словно говоря ей: «Ну растерялся, когда вас увидел».

– Иван Семенович, какой у вас чудесный сын, – говоря это, императрица встала и подошла, разглядывая Дмитрия, даже обошла вокруг него. Усевшись обратно на трон, она с улыбкой рассматривала парня. – А вырастет, вообще погибель женская будет, но мы ему барышню-то подыщем и оженим, чтобы не разбаловался, – проговорила вдруг императрица. – Лично займусь.

– Не надо меня женить, не хочу я, – вдруг вырвалось у Дмитрия, и он испуганно замер. Он прекрасно понимал, что возражений люди, управляющие страной, не любили ни в прошлой жизни ни в этой. Но императрица снова засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Хорошо, не будем пока об этом, придет еще время, – проговорила она, став серьезной. – Кстати, в этом году будет несколько человек параллельно с тобой учиться, ты бы там присмотрел за ними. Все они с моих вотчин, значит, люди мои и служить мне будут, так что пригляди. – Закончив говорить, дала знак канцлеру, тот, выйдя чуть вперед, раскрыл папку, которую держал в руках, и громогласно изрек:

– Дмитрию Черемисину сыну Иванову, за геройство, проявленное при охране вверенного ему объекта и задержание татей говорных, в количестве трех особей. Повелеваю: присвоить чин поручика и начислить денежное довольствие с сеченя 1605 года от Рождества Христова. Императрица Ксения Федоровна Рюрик.

Канцлер закрыл папку, и тут же из-за трона вынырнул слуга с подносом, на котором лежал большой фолиант, офицерский горжет и нарукавная нашивка с тремя вертикальными полосками, вышитыми золотом, свидетельствующая о его воинском звании поручик. Все это канцлер, беря по одному предмету, передавал Дмитрию. Самой важной в понимании Дмитрия была книга Фомы Аквитанского «Записки о работе с рунными знаками и другими буквицами». Об этой книге ему рассказывал наставник, только вот он сказал, что книга эта пропала и ходили лишь неясные слухи о том, что в ней было описано. Дмитрий прижал книгу к груди и посмотрел на императрицу,