Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Сим кончается слово вёльвы.

Если вы думаете, что в этой истории пойдёт рассказ о чудесных путешествиях, невиданных приключениях и таинственных кладах, сокрытых в земле иль в дупле дуба, то ошибаетесь. В ней нет ни путешествий, ибо мир слишком мал и неустроен для путешествий; в ней нет ни приключений, ибо редко какое событие заслуживает быть названным приключением; в ней нет и кладов, ибо они все найдены, а по большей части и не были спрятаны. Но в ней есть одно — правда, какую не изолгать. И эту правду вы услышите из моих уст — лукавых уст Локи, славного тем, что никогда и ни с кем не бывает правдивым.

Надеюсь, мне не нужно представляться. Вы наверняка слышали обо мне. Но на всякий случай дам краткую справку — так, curriculum vitae[8K2] собственной персоне. Родился я, не знаю когда, но, полагаю или надеюсь, это когда-то было. Про отца своего ничего достоверного сообщить не могу, потому что рождение моё — дело тёмное. Одни считают, что моим отцом был великий Имир, другие приписывают эту честь Хрофту[8K3]. Но, уверяю, моё рождение не имеет отношение ни к великану, ни к старику Хрофту. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Не очень-то приятно знать, что ведёшь свой род от столь тупого существа — замечание, справедливое, что к первому, что и к другому.

Полагаю, вы уже поняли из моей речи, что я желчен. Но это далеко не единственное моё достоинство. Ещё я умён, хитёр, коварен, злобен, неразборчив в средствах, склочен, амбициозен, мстителен. Что ещё? Ну, если что-то и позабылось, то припомнится по ходу действия. Да-да, вы не ослушались — именно действия. Я очень деятелен, это ещё одно достоинство. Вот и сейчас я спешу по неотложному делу.

А ведь ещё вчера я не знал, чем займу себя завтра. Но бездействие томило мою нежную душу. В тщете поразвлечься я сидел на пиру — том самом пиру, что ежедневно, а верней, еженощно закатывает Хрофт. Считается, Дети Солнца вольны присутствовать на пиру по собственному желанию, но так уж повелось, что приходят все, за исключением тех редких случаев, когда имеешь действительно неотложные дела. У меня таковых дел не было, и Один об этом знал. Потому я пришёл. Как бы мы не относились друг к другу, но Хрофт слишком могущественен, чтобы портить с ним отношения. Я не причисляю гордыню и глупость к числу достоинств, отчего стараюсь пореже становиться их жертвой. Я пришёл, чтобы сидеть в роскошных палатах Гладсхейм и скучать.

Всё было как всегда. Двенадцать огненных мечей разгоняли полночную тьму, рваными кусками прорывавшуюся в Асгард из Нифльхейма, девицы валькирии щедро обносили пирующих мёдом, добрая половина эйнхериев блевала под столами, упившись, другие выясняли отношения на кулаках и мечах. Всё как обычно — смертная скука и ни намёка на то, чтоб поразвлечься. Мои милые сородичи обоих полов всласть осушали бокалы с хмельным питием, Фрейя, как всегда, напропалую флиртовала, её спесивый братец отвешивал тупые шутки, обжора Улль налегал на еду.

Потягивая мёд, я прислушивался к разговору сидящих левее Дубиноголового и Однорукого, то бишь Тора и Тюра, прозванных ещё Близнецами — бравых молодцев, у которых на двоих три руки и по пустой голове. Вояки! Они считают себя защитниками Солнечного Мира и принципиально не выносят меня, ибо уверены, что я сплю и вижу, как бы этот Мир разрушить. Вполне естественная для недотёп однобокость суждений. Ну да ладно, речь не о том. Обычно я не подслушиваю подобные разговоры. Среди моих знакомых и близких лишь считанные особи заслуживают того, чтобы быть в курсе их дел. Но тут случайно, самым краем, моё ухо уловило словцо «атрибут». Словцо, слишком хитрое для таких недоумков, как Близнецы. Словцо, как словцо, но не далее как двумя днями раньше я, по чистой случайности оказавшись поблизости от Иггдрасиль, слышал, как наш достойный предводитель оборонил это словцо в разговоре с Большой Головой. И тут же осёкся, словно чего-то испугавшись. Он почувствовал моё присутствие, хоть я и принял облик помойной мухи. Старик необычайно чуток. Ну я, естественно, дал деру. В тот день у меня нашлись кое-какие занятия, так что я призабыл об этом злосчастном атрибуте. Я развлекался созерцанием прекрасной половины Семьи, совершавшей традиционное омовение. Выводы, сделанные мною, оказались неутешительны. Увы, ни одна из наших красоток неспособна похвалиться даже относительным совершенством, у каждой в наличье изъян. Даже хвалёная Фрейя, наш сладкий Леденец! Право, не понимаю я вкус ётунов, с идиотским упорством добивающихся расположения этих чрезмерно мнящих о себе особ! Что до меня, всегда предпочту божественной шлюхе свеженькую пышечку из Среднеземья.

Но мы опять невольно уклонились от темы. Признаюсь, порой я невыносим со своей болтовнёй. Кстати, умение долго и красиво говорить — ещё одно моё достоинство. Если у нас будет побольше времени, я расскажу о нём поподробней. Тпру, скотина! Это я не вам, это — коню. Он симпатичный малый, шустрый и неглупый, но чрезвычайно упрямый. Ни малейшего представления о здравом конформизме. Что поделать, безмозглая тварь всегда остаётся безмозглою тварью!

Хрофт тогда упомянул об этом самом атрибуте, а вчера на пиру я услышал о нём от Тора. Надо ли говорить, что я навострил уши. Последнюю приличную интригу я провернул по крайней мере две луны назад, и с тех пор скука точила, подобно мыши, вгрызшейся в ногу слона. А для Локи нет ничего противнее скуки. Локи велик тогда, когда есть действие, умница Локи силен, когда зародилась интрига. Подслушав об атрибуте, я машинально подвинулся к Тору. Тот — дурак-дураком, но уловил это движение и, приумолкнув, выпучил на меня свои зенки. Я не рискнул бы назвать этот взгляд добрым. Тор с его ручищами и грозной рыжей бородой едва походит на добряка.

Ещё с меньшим дружелюбием взирал в мою сторону Тюр, точная копия Тора, с такой же тупой физиономией, бородищей и распёртым от избытка требухи брюхом. Этот малый, всегда кичившийся отвагой, взялся кормить Фенрира — симпатичного щеночка, какого я подобрал во время странствий по Железному Лесу. Очаровательное существо! Оно было столь непосредственно в своём стремлении сожрать меня, что я не устоял и прихватил его с собой. Со временем найдёныш вымахал в волка размером с доброго жеребца. Понятно, что с течением времени большая часть нашего семейства начала обходить симпатягу сторонкой, а потом Старик и вовсе стал поговаривать о том,