Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

царствовании Диоклетианом, единственное отступление от главного правила, коим я руководствовался в написании этих новелл. Диокл-Диоклетиан менее всего был авантюристом. Напротив, до мозга костей своих он был осторожным и прожжённым прагматиком, порядочным настолько, сколько вообще может позволить себе быть порядочным человек, стоящий у власти. Все силы свои он отдал служению государству, и правил осторожно, разумно, не предпринимая необдуманных шагов. Он не пускался на авантюры, и единственный свой авантюристичный поступок он свершил, отказавшись от власти.

И до него и после мир знал многих великих королей. Но ни один из них так и не решился променять корону на капусту.

Отражение-17

(год 79.11.545 от смерти условной бабочки)

Код Хранителя — Zet-194

Искажение событий продолжается. Как и можно было предвидеть варвары наносят сокрушительное поражение союзной армии Рима, Македонии, Сирии и Карфагена. Всё 200-тысячное войско уничтожено почти до последнего человека. Путь на Италию варварам открыт.

Перспектива: Теперь уже не вызывает сомнений, что конечной целью армии Солнца является Италия. Италия?

Риму удаётся отсрочить перспективу воевать на два фронта. Армия галлов, шедшая на Рим, бесследно исчезла. В данном районе зафиксирован беспрецедентный всплеск энергии.

Перспектива: Можно предположить, что исчезновение галлов предоставит Риму шанс устоять в борьбе с восточными варварами. Вопрос: насколько римляне сумеют этим шансом воспользоваться.

В Китае зафиксировано движение против Чёрного Императора Аландра.

Перспектива: Не вижу, каким образом это может повлиять на решимость армии Солнца захватить Рим и установить контроль над обитаемым миром.

Единственное реальное событие указанного года — восстание иберских племён против власти Рима. Восстание подавлено, иберы лишились наиболее талантливых своих вождей.

Перспектива: Даже если римляне и удержат Иберию, это вряд ли скажется на общем ходе событий.

Удалось обнаружить человека, возможно, виновника перекоса течения событий. Это некая женщина, именуемая одними Ледой, другими — Таллой. Указанной женщины не отмечено в реальности. Проблема нуждается в срочном обсуждении.

Перспектива:?

Резюме Хранителя (код — Zet-194):

Перекос реального течения событий выходит за пределы критического. Намерен настоять в Совете на вмешательство в события, в противном случае последствия грозят сделаться необратимыми.

8. Император безмолвствует

Часть седьмая

Под сенью Иггдрасиль или Солнце клонится к закату

Вместо пролога

Три корня растут

на три стороны

у ясеня Иггдрасиль:

Хель под одним,

под другим исполины

и люди под третьим

Речи Гримнира, 31

Внимайте мне

все священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

Прорицание вёльвы

Как это нередко случается, всё началось с праздного разговора. Сидели двое.

Она была прекрасна и сильна. Столь прекрасна, что совершенство её неподвластно магии пера. Можно было б сказать, что у неё светлые волосы, но, возможно, они были и тёмные, а, быть может, и с красноватым отливом. Её можно было б назвать высокой, но кому-то она могла показаться маленькой. Её фигура была гибкой и стройной, но одному она могла показаться полноватой, а другому, напротив, чрезмерно изящной. У неё были изумительной формы губы, изящный носик и завораживающие глаза, о цвете которых нельзя сказать ничего определённого. Они были зелёными, но и серыми, и хищно-рыжими, но и чёрными, словно южная ночь. Кому-то мог почудиться сапфировый блеск. Не исключено, что он и впрямь был — этот блеск. Словом, она была красавицей — той, что рождает мечта, той, что приходит во снах — в сладких грёзах и полночных кошмарах. А на рассвете исчезает, рассыпаясь горечью несбыточных надежд и суховатым привкусом неудовлетворённой страсти.

Он был силен и прекрасен. Такие обычно не снятся, такие приходят ужасною явью. Лицо его не выражало ничего. Оно было способно заворожить, оно было способно ужаснуть, дохну'в смертью. Но он не хотел ужасать, так как был выше наслаждения страхом. Он не хотел и завораживать, ибо был чужд параноидального свойства пророков и властолюбцев — он не жаждал всеобщей любви. И потому он скрывал лицо под чёрной бархатной полумаской. Того же цвета был и плащ, едва скрадывавший очертания могучих покатых плеч. От его фигуры исходила мощь, запредельная человеческой. Мощь, способная двигать горы и пробивать через базальтовую толщу русла рек. И он порою играл этой мощью, меняя скалы и реки местами. Но делал это нечасто, ибо был чужд рождаемой душевной суетностью гордыни. Раз она была красавицей, значит, ему не оставалось ничего иного, как быть чудовищем, ибо сказка возможна лишь при условии, что к каждой красавице будет приложено по чудовищу. Он и впрямь был чудовищем — не обликом, нет, а сутью. Ибо он не был уверен, что имеет право именоваться человеком. Его истинный смысл был много глубже.

Он был силен, она была прекрасна. Она пугала силой, он ужасал красотой. И двое не знали, кто из них сильнее, а кто — прекраснее. И не пытались узнать, ибо неведение было для них сродни счастью. Ведь превосходство одного неизбежно рождает унижение второго. Но ни один из двоих не мог и представить себя униженным. Они были победителями. Они только что доказали это. Обнимая могучей рукой талию красавицы, чудовище передало ей кубок, полный багряного нектара. Она приняла, машинальным изящным движением смахнув с туники капельку перескользнувшей через хрустальную грань влаги.

— За победу! — Он отсалютовал ей бокалом.

— За неё! — Пленительно улыбнувшись, красавица осушила чашу до дна. Она не знала полутонов и привыкла всё доводить до конца. Ему была по душе эта её черта. Он был более искушён в жизни и менее постоянен.

Выпив вино, оба какое-то время безмолвствовали. Они слишком давно и хорошо знали друг друга, и оттого порой им было не о чём говорить. Но только не сегодня. Сегодня был повод для разговора. Сегодня они были довольны собой. Сегодня они были победителями. Не стоит даже и говорить, как это приятно — быть победителем. В такие дни солнце бывает ярче, а серый чеширский кот с улыбкой тянет своё вечное «сы-ы-ыр».

Над их головами сияли сразу два солнца, одно из которых было привычного цвета, другое, угасающее, напоминало кровавую мантию королей. И коты тоже были, вернее, кошки. Две огромные кошки золотистого цвета резвились чуть поодаль, меж груд изуродованных хладных тел.

Красавица с неприметной улыбкой следила за вознею ласковых тварей. Она любила кошек, так как походила на них лёгкостью движений и характером — теми его чертами, что обыкновенно кажутся непривлекательными