Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Диоклетиан занимался восточными делами, воюя против сарматов, а его незадачливый соправитель всё пытался найти способ, как переправиться через пролив. Наконец Диоклетиану это надоело.

— Риму не хватает двух правителей, нам нужны помощники.

Созвав генералов, Диоклетиан выбрал двух из них — Галерия и Констанция. Оба были отважны, талантливы и бедны, как церковные мыши.

— Вы получите и богатство, и власть, если проявите отвагу и усердие! — объявил им император. Генералы были объявлены цезарями. Констанций, породнившийся с Максимианом, получил в управление Галлию, Иберию и Британию; Галерию, женившемуся на дочери Диоклетиана, досталась Иллирия.

— Воюйте! — велел им Диоклетиан.

И цезари начали воевать. Галерий железной рукой пресек вторжения западных варваров, перессорив их между собой, Констанций вышиб эскадры Караузия с побережья Галлии, а когда узурпатор был убит своим дружком Аллектом, в тумане преодолел пролив и захватил Британию, всего за один год сделав то, что Геркулию не удалось сделать и за шесть.

Покуда соправители воевали, Диоклетиан совершенствовал управление Империей. Он разделил большие провинции на несколько частей, памятуя, сколь много узурпаторов вышло из богатых золотом и людьми Азии, Галлии, Иллирии.

— Наместник должен быть силён ровно настолько, чтобы держать в узде порученное его власти население. Под его началом не должно быть войска, способного сравняться с императорской гвардией!

Теперь наместников было без малого сто. Каждый из них имел под началом одну-две когорты. Над наместниками стали генерал-губернаторы, контролировавшие по десятку провинций. Каждый из них имел по легиону. Затем шли соправители Диоклетиана, командовавшие армиями. И венчал пирамиду сам доминус, имевший кроме армии отборные полки личной гвардии. Отныне узурпаторы не грозили боле державе![7K86]

Теперь Диоклетиан мог спокойно заняться Востоком. Несколькими годами раньше он помог взойти на престол Армении царю Тиридату, и тот, укрепившись, стал тревожить набегами владения персов, где во время смены царя начались смуты. Грешно было не воспользоваться столь удачным моментом.

— Настало время раз и навсегда поставить Персию на колени. Галерий, ты поведёшь легионы!

Галерий послушно повёл — по тому пути, что некогда избрал Красс — и потерпел полное поражение.

— Идиот! — обругал его Диоклетиан, немилостиво встретив цезаря у Антиохии. Диоклетиан повернул колесницу, и сошедший с коня Галерий был вынужден следовать за ним пешком. Наконец покорность зятя смягчила гнев Диоклетиана. — Ладно, забудем. Давай ещё раз!

Собрав небольшую, но крепкую армию, Галерий вновь вторгся в Персию. На этот раз он двинулся через Армению, опираясь на поддержку местного населения. Война была выиграна без битвы. На рассвете римское войско напало на мирно спящих персов. Те не успели даже облачиться в латы и были вынуждены искать спасения в бегстве, нещадно поражаемые в спину. Галерий захватил грандиозную добычу, какая не доставалось ни одному полководцу со времён Цезаря или Помпея. Персы подписали позорный мир, уступив Риму добрую треть своей территории. Римляне торжествовали. Ещё никогда Рим не взлетал так высоко.

Это был миг торжества сына раба, но Диоклетиан скрывал свои чувства, зато недалёкий Геркулий ликовал:

— Вот что значит наша власть! — восклицал он.

— Ты так считаешь? — спросил Диоклетиан. — Значит, настала пора отречься от власти.

— Что значит, отречься?!

— Мы неплохо повластвовали, надо уступить дорогу другим — молодым и полным сил.

— Но разве от власти отказываются?!

— Не знаю, — спокойно ответил на крик друга Диоклетиан. — Возможно, мы будем первыми.

Максимиан не осмелился возражать, ибо поклялся во всём слушаться друга. Они отреклись, уступив власть Галерию и Констанцию, те избрали двух новых помощников — Севера и Дазу. Максимиан удалился в Луканию, Диоклетиан — в Иллирию, где подле моря для него был сооружён громадный роскошный дворец. Они сделали своё дело, и могли наслаждаться покоем Диоклетиан занялся делом, любимым им с самого детства — выращиванием овощей, Максимиан…

Максимиан не сумел усидеть на месте.

Они оставили наследникам могучую, крепко стоящую на ногах державу. Но ноги крепки лишь в том случае, если их поступью руководит трезвая голова. Наследники иллирийских императоров не отличались здравомыслием. Констанций был болезнен и слаб и потому вскоре был подчинён Галерием — грубым мужланом, обладавшим решительным и жестоким нравом. Оба цезаря были избраны с подачи Галерия и исполняли его волю.

А тут ещё умер Констанций. Покуда Галерий раздумывал, кого бы сделать его преемником, наследие Констанция захватил его сын Константин, с восторгом поддержанный британскими легионами. Галерий был вынужден признать Константина, но дал ему лишь титул цезаря. Августом стал любимчик Галерия Север.

В это же время воины римского гарнизона объявили августом Максенция, максимианова сына.

И Максимиан не выдержал. Власть манила его, старый генерал не сумел противостоять пагубной страсти.

Поспешив в Рим, Максимиан приветствовал сына и провозгласил себя императором. Диокл, узнав об этом, лишь вздохнул.

— Ах, Геркулий, не лез бы ты в это дело! Свернешь себе шею…

Но предостережение не достигло ушей Максимиана, а даже и достигни, ничего бы не изменилось. Старик не сумел изжить в себе сладкую пагубу власти.

— Старый хрен! — разозлился, узнав о воскрешении Максимиана, Галерий, и прежде недолюбливавший Геркулия. — Я покажу тебе, как совать нос в чужие дела!

Галерий приказал Северу двинуть армию на Рим. Легионы тяжёлой поступью пошли к мятежной столице. Но августы не учли одного: старик Максимиан был куда более популярен среди солдат, чем никому не известный Север. Максимиан переманил большую часть войска противника, и тот бежал в Равенну.

Окружённая болотами, Равенна была неприступна, и сидеть бы здесь Северу до тех пор, пока не подоспеет подмога, но Максимиан перехитрил его. Он принялся засылать в Равенну тайных гонцов, усиленно распускавших слухи о заговоре против Севера, будто бы организованном его друзьями. Вскоре перепуганный август сам обратился к Максимиану за помощью, и тот обещал ему своё покровительство.

— Если сдашься.

Север сдался, после чего Максимиан послал пленнику чашу с ядом.

— Сделай это сам, если не хочешь, чтобы твоя судьба зависела от других.

Север отравился.

Известие о его смерти вызвало негодование у Галерия. Он вторгся в Италию, и вся Империя с издёвкой следила за бесплодными потугами взять заранее укреплённые Максимианом города. Диокл даже аплодировал своему бывшему соправителю.

— Браво Геркулий! Но надолго ли? Не лучше ль заняться капустой!

Но Максимиана не интересовала капуста, он желал вершить судьбы тысяч и тысяч людей. Он вознёсся так высоко, как никогда. Он слал дерзкие послания Галерию, помыкал над сыном.

В конце концов, Максенцию всё это надоело. Он взбунтовал преторианцев, и те вынудили старика вновь