Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Народ ликовал и спешил к Колизею, где его ждали сотни гладиаторов и диких хищников, приготовленных к умерщвлению, сто трубачей, сто горнистов, сто флейтистов, сто солистов, тысяча пантомимов, шутов, гимнастов и даже канатный плясун, изъявивший намерение танцевать в небе на высоких котурнах. Народ спешил, предвкушая зрелище и сытный ужин, народ радостно смеялся.

— Ну и к чему всё это? — спросил расположившийся у дворцового окна Диокл у стоящего чуть позади, чтобы не быть увиденным толпой, Кара.

Наш герой уже достиг больших высот и был поставлен Каром начальником отряда телохранителей. Он имел право обращаться к императору с подобными вопросами.

— Что ты понимаешь! — воскликнул Кар. Он был уже стар и плешив, но держался бодро, как человек, всю жизнь свою занимавшийся физическим трудом. — Чернь должна получить зрелища и хлеб, и тогда она будет счастлива и послушна. Трубачи, фигляры, мимы, этот дурак на котурнах. Потом разыграют миф о циклопе. Это запомнится!

— Но они смеются!

Правый уголок рта Диокла дёрнулся в характерной насмешке.

— И пусть. Смеющийся человек безобиден.

— Смотря над чем он смеётся, — мудро заметил Диокл.

— Над шутами.

— А если над тем, кто заплатил этим шутам?

Кар пожал плечами.

— Ну что ж. Я согласен, если это поможет сохранить спокойствие в державе. Если зрелище, устроенное мной заслуживает смеха…

Император не договорил. В залу вошли его сыновья Карин и Нумериан, и Кар повернулся к ним. Он даже не кивнул Диоклу, и троица удалилась. Диокл задумчиво смотрел вслед. Быть может, зрелище и впрямь было великолепно, но Диокл был равнодушен к подобным зрелищам. Единственное, что отметил его цепкий ум, так это тот факт, что квириты смеялись. А Диокл не любил, когда над ним смеялись. Более всего на свете не любил.

Его карьера развивалась успешно, он достиг высот, о каких только мог мечтать сын бедного вольноотпущенника. Он командовал отборными воинами и был любим самим императором. Он был любим солдатами и известен в армии. Его боялись враги. О чём ещё может мечтать воин?! О чем? Разве что о славе.

Слава ждала впереди. Кар собирался покончить со зловредной Персией, и Диокл должен был сопровождать его в этом походе. Через три дня армии было назначено выступить в путь.

Кар привёл на Восток великолепную армию, исчислявшуюся десятками тысяч опытных, отменно обученных и вооружённых воинов. Иллирийцы, италики, сирийцы, яростные всадники-германцы — все они собрались под победоносными римскими орлами. По пути армия завернула в Иллирию и преподала показательный урок сарматам. Дерзкие варвары были побеждены в жестокой битве, в какой пало шестнадцать тысяч врагов, а ещё большее число было взято в плен. Увенчав себя лаврами, Кар двинулся дальше и к исходу зимы достиг границ Персии.

Войско расположилось на высоком холме, откуда видны были уже зеленеющие нивы.

— Всё это будет ваше! — объявил Кар воинам.

Прознав о появлении римлян, царь Бахрам послал в их лагерь послов. Те прибыли на закате, когда воины ужинали. Послы изъявили желание видеть императора. Их подвели к сидевшему среди воинов человеку, единственным свидетельством высокого положения которого был пурпурный плащ. Кар жевал кусок дрянного мяса и заедал его гороховой кашей. Послов поразила столь скудная трапеза, приличествующая скорее рабу, нежели императору. Преодолев смущение, персы заговорили. Речь их была высокомерна. Кар выслушал эту речь, затем стащил с головы шапчонку и продемонстрировал плешивую, покрытую редким волосом голову.

— Если ваш царь не признает себя побеждённым и подвластным мне, я оставлю в его владениях деревьев не больше, чем волос на моей голове! — совершенно спокойно, даже без усмешки сообщил он.

Персам не оставалось ничего иного, как откланяться.

Через несколько дней римская армия вторглась в Месопотамию. У Бахрама не было сил, чтобы дать достойный отпор. Тревожа противника редкими наскоками, царь отступал вглубь владений. Пала Селевкия, без боя сдался Ктесифон, и настал день, когда римляне достигли пределов, куда ещё не ступала нога римского солдата. Легионы переправились через Тигр.

— Ещё один шаг, и мы достигнем Индии, повторив подвиг великого Александра! — объявил Кар.

Но этого-то шага ему сделать было не суждено. Вмешался случай — тот самый случай, что равен одному шансу на миллион. Нередко полководца сражают меч или копьё, ещё чаще стрела. Случается, он гибнет в реке или в болоте. Бывает даже, что смерть приходит от укуса змеи иль клыков вепря. Смерть Кара была ещё более случайна: его сразила молния. Была гроза, и молния угодила прямо в палатку, где был Кар. Отдыхавший прямо в доспехах император был сражён замертво.

Грандиозные планы рухнули. Войско, узревшее в смерти императора божью кару, пало духом.

— Это боги покарали его за то, что он попытался преступить грань недозволенного человеку! — шептались воины.

Войско потребовало от Нумериана, сына и преемника Кара, возвращаться. Тот не стал спорить, ибо не обладал ни характером, ни силой отца. Да и здоровьем Нумериан был обделён, так что большую часть времени проводил на носилках, укрывшись за шёлковыми завесями.

Приведя в изумление приунывших персов, римляне повернули на запад. Теперь, когда трон занимали два брата-императора, один из которых был робок и слаб здоровьем, а другой дерзок и развратен, следовало позаботиться о том, чтоб сохранить целостность государства. Но благо у Кара были верные и опытные генералы, такие, как Диокл или Максимиан.

И вновь вмешался случай. Нумериан умер, как бы сказал циник, естественной смертью — от яда. По крайней мере, так объявили потом. Не исключено, что слабый здоровьем юнец отправился к предкам вследствие невыносимой жары и духоты, что сопровождали войско. И это было не так уж плохо для государства, ибо оставался Карин, взбалмошный, но характером крепкий. Но нумерианов тесть Апр, бывший префектом претория, решил скрыть смерть юноши. То ли он рассчитывал сам прибрать к рукам бразды правления в Империи, то ли не хотел беспокоить и без того перепуганных воинов…

Так или иначе, но Апр скрыл смерть императора, объявив, что тот страдает от солнечного света и потому не показывается воинам. Труп по-прежнему несли на носилках, и Апр лично три раза в день доставлял мертвецу еду, какую сам торопливо, давясь, съедал. И всё бы ничего, но вскоре покойничек завонял. Сначала сопровождавшие носилки воины лишь подозрительно крутили носами, но через пару дней пошли пересуды.

— Странный запах! — говорили одни.

— Я бы даже сказал — запашок! — вторили другие.

— Мертвечиной пахнет! — подытоживали третьи.

Пересуды дошли до Диокла, какой недолюбливал Апра, и иллириец решил вмешаться. Кликнув