Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Когда до сената дошла речь об избрании Гордиана, отцы-сенаторы возликовали. Максимин же не обратил на это никакого внимания.

— Гриб уже старый, сам свалится!

Так и случилось. Покуда сенат выбирал наместников в помощь Гордиану и его сыну с тем же именем, нумидийский легат Капелиан собрал небольшое войско и двинулся к взбунтовавшемуся Карфагену. И не то чтоб этот Капелиан был ревностным служакой, просто они с Гордианом терпеть не могли друг друга. Против крохотной армии Капелиана выступило всё мужское население Карфагена, вооружённое чем попало — от топориков для рубки мяса до обычных палок. Нумидийские всадники Капелиана смяли эту толпу в мгновение ока. Многих истребили дротиками и стрелами, но большинство, в их числе и второй Гордиан, погибли в давке. Узнав о смерти сына, старик Гордиан удавился, и мятежу в Африке был положен конец.

Подобное развитие событий весьма озадачило римлян. Они так обрадовались, найдя императора против столь ненавистного варвара Максимина, и вот теперь этого императора вдруг не стало. Недолго думая, сенаторы назначили сразу двух принцепсов — Пупиена и Бальбина, а солдаты, которым не понравились рожи новых властителей, быстренько навязали третьего — ещё одного Гордиана, внука первого из Гордианов и сына второго, совсем ребёнка. Эта чехарда наконец разозлила Максимина и он пошёл с войском в Италию.

Пожалуй, даже вопль «Ганнибал у ворот» не вселял в сердца римлян такого ужаса, ибо Максимин казался им страшнее Ганнибала. С перепугу римляне собрали армию, и она двинулась навстречу. Но столкнуться с грозным Фракийцем этой армии так и не пришлось. Максимин застрял под Аквилеей. Понадеявшись на непререкаемый авторитет, он вёл осаду столь безалаберно и с такой свирепостью по отношению к собственным воинам, что они не выдержали и применили уже многократно опробованный приём — убили императора, чтобы избрать на его место другого и недурно на этом заработать. Ни сила, ни выносливость ни спасли Максимина, на которого набросились не только враги, но даже собственные телохранители.

Пупиен с Бальбином лишь на несколько дней пережили врага и были растерзаны преторианцами, какие провозгласили единственным императором Гордиана. Это был хороший человек, но, увы, не рождённый властвовать. Покуда при нём был Тимесифей, тесть и опытный генерал, власть Гордиана была крепка, но как только тестя не стало, юного императора быстро прибрал к рукам опытный проходимец Филипп Араб, «человек низкого происхождения, но надменный», какого Гордиан весьма неосмотрительно назначил префектом претория.

Вскоре случилось то, что должно было случиться. Филипп прикончил царственного юнца и возложил корону на собственную башку. Впрочем, и Филипп на троне не засиделся, ибо чехарда, начавшаяся после смерти Севера, продолжалась. Против Филиппа выступил Деций, происходивший из Паннонии, человек дерзкий и энергичный. Император послал Деция подавить мятеж, вспыхнувший в паннонских войсках, а тот, недолго думая, провозгласил себя императором и повёл тех, кого должен был подавить, на Рим. В битве при Вероне Филипп погиб, а корона досталась Децию, правление которого славно ещё и тем, что в это время родился наш герой, даже не подозревавший, что ему предстоит стать героем. Родился он в семье рабов, и назначено ему было быть рабом; но он ещё не знал и об этом.

Деций правил всего два года, став, однако, счастливым исключением по сравнению со своими предшественниками. Деций погиб в битве против варваров-готов. За несколько мгновений до этого пал сын императора, но тот встретил это известие с редким спокойствием.

— Потеря одного солдата, — сказал Деций, — не столь уж великий урон для войска.

Затем он повёл солдат в атаку, но горячий конь занёс императора в болото, а тяжёлые доспехи утянули на дно. Смерть незавидная, но вполне достойная.

— Славная смерть! — восклицала римская чернь, получая подачки по поводу воцарения нового императора — Гостилиана. В помощь Гостилиану назначили его сына Галла. Когда Гостилиан скончался от чумы, был избран новый цезарь — Волуциан. Но тут объявился ещё один император — Эмилиан. Он заплатил больше всех, и солдаты убили государей, каких столь горячо прославляли, крича:

— Славная смерть!

Эмилиан продержался всего три месяца, и его тоже отправили к праотцам. Императором был провозглашён Валериан, человек недурной, но неудачливый. Ввязавшись в войну с персами, Валериан угодил в плен по вине собственного войска. Как с горькой иронией пишет Лев Гумилёв: «Гибель императора Валериана в 260 г. произошла опять-таки по вине его собственных закалённых легионов. Перед битвой они потребовали, чтобы император Валериан отправился к персидскому шаху и договорился о свободном отступлении. Им, видите ли, сражаться не хотелось. Ему пришлось под угрозой смерти отправиться туда, где персы взяли его в плен, изуродовали, посадили в «башню молчания» — тюрьму и издевались над ним так, что он умер. К несчастью для него, это мучение длилось девять или десять лет. А легионеров, лишённых командования, персы перерезали»[7K78].

Исчерпывающий рассказ. Остаётся лишь добавить, что бедолага Валериан до самой смерти своей служил подставкой персидскому шаху Шапуру, который «…садясь на коня, всегда ставил ногу на его голову, заставляя его сгибать перед ним спину»[7K79].

Сыну Валериана Галлиену досталось тяжёлое наследство. Сразу многие полководцы, сенаторы и обычные проходимцы провозгласили себя императорами. Всего узурпаторов насчитывалось с три десятка — там были и тузы, и короли, и даже дамы, и, несомненно, шестёрки. Рим развалился, словно карточный домик.

То ли правление Галлиена было переполнено событиями, то ли слухами, но историки не оставили нам сколь-нибудь верного портрета императора. Одним он показался развратным и бездеятельным — «…рождённый только для своего брюха и удовольствий, он тратил дни и ночи на пьянство и разврат…»[7K80], другие, напротив, увидели его энергичным. Но какой бы энергией Галлиен не обладал, ему не под силу было справиться с тридцатью генералами, каждый из которых считал себя равным или, по меньшей мере, почти равным императору. Постум, Лелиан, Викторин, Тетрик, Ингенуй, Регалиан, Авреол, Оденат, Макриан, Баллиста — вот имена лишь самых значимых. Одних Галлиен сумел разбить, с другими договорился, третьи перебили друг друга сами. Средь них были государи куда более даровитые, чем Галлиен. Взять хотя бы Одената, сумевшего отбить у персов все римские провинции в Азии, иль Постума, успешно отражавшего германский натиск в Галлии. Но время было жестокое, и лучшие мужи гибли от мечей друзей или врагов. Постума убили собственные солдаты, когда он запретил им грабить захваченный город. Оденат был подло убит в спину племянником, какого, впрочем, вскоре прикончили опять же солдаты, недовольные размером подачек. Не избежал общей участи и Галлиен, его прирезали то ли подосланные