Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

Карлос сделал глубокий выпад и сразу же насадил первого на меч – бандит настолько ошалел от погони, что не подумал защититься. Второй, охнув, неловко развернулся и нырнул назад, в калитку. Вальехо бросился за ним с протазаном наперевес.

– Пабло, куда?! – Помянув разом Матерь Божью и чью-то распутную матушку, дон Карлос поспешил следом – кабальеро не мог бросить товарища, хотя слепо врываться в чужой двор показалось ему дрянной затеей.

Из раскрытых настежь дверей и окон небольшого двухэтажного дома доносились шум и крики. Было ясно: в дом пожаловали непрошеные гости и сейчас осваиваются – как есть, при хозяевах.

Из дому высыпали еще пятеро махос. Схватка в тесном дворике была жаркой, но недолгой – двоих заколол протазаном Пабло, с тремя разделался дон Карлос. Бандиты сноровисто орудовали кинжалами и отмахивались плащами, намотанными на левую руку, но они привыкли драться с себе подобными или брать на испуг застигнутых врасплох обывателей. Рыцарь с эспадой и дагой оказался для них слишком грозным противником. Он нападал первым, не давая опомниться, деловито колол и рубил двумя руками. Последний оставшийся махо, получив рану во все лицо, с воплем исчез за калиткой.

Во дворе сделалось тихо. Девушка, крадучись, прошла до крыльца и скрылась в доме.

– Смотри-ка! – Дон Карлос толкнул носком сапога одно из тел. – Ведь этот негодяй – наш старый знакомый из таверны!

– Тот самый! – присмотрелся Пабло. – Такую рожу не забудешь. Пил наше вино, махал на нас чинкуэдой. Наконец-то расплатился за свою наглость.

– Это Эль Перро. – На крыльце появился пожилой мужчина степенного вида – не иначе хозяин дома. – Право, сеньор, в спокойное время вы могли бы требовать у коррехидора награду за голову этого мерзавца.

– Боюсь, сударь, что коррехидор скоро назначит награду за мою голову, – отозвался дон Карлос. – Быть может, и к лучшему, что время сейчас неспокойное.

– И все же могу ли я узнать ваши имена? – полюбопытствовал хозяин. – Я не служу коррехидору, но вам кое-чем обязан.

Друзья назвались.

– Глаза не обманули меня, – кивнул незнакомец. – Я сразу разглядел в вас дворянина, дон Карлос. На махос вы и ваш спутник не похожи.

– Увы, не все в этом городе могут похвалиться подобной проницательностью, – покачал головой кабальеро. – Даже те, кому следовало бы.

– О, сеньор! – Хозяин улыбнулся в кудрявую седую бороду. – Я глубоко убежден, что этим даром обладает каждый не обделенный глазами и умом человек. Просто не каждый использует его. Глаза всегда опережают мысли, они первыми схватывают то, что творится вокруг. Достаточно слегка задержать взгляд, чтобы ум успел угнаться за глазами. Однако я держу вас за порогом! Прошу вас в дом, господа! Вы окажете честь моему семейству, разделив с нами пищу.

Друзья охотно приняли приглашение – притихшее от всего пережитого чувство голода наконец напомнило о себе. Но прежде они выволокли за калитку, подальше от дома, трупы разбойников – оставлять их во дворе было ни к чему.

– Прежде тела пригодились бы мне для науки, – проворчал хозяин. – Преступников все равно не хоронят по-христиански. Но не сейчас, нет… Что за времена, ученому человеку стало не до изысканий! Я Хосе Морено, лекарь, – объяснил он. И тут же уловил настороженные взгляды своих новых знакомых, но лишь задумчиво покачал головой: – Я вас понимаю. Мои собратья по ремеслу нередко отнимают работу у самой смерти, отправляя больного в лучший мир. Хочу сказать вам, сеньоры, что вы совершенно точно прибыли издалека и в этом городе недавно. Будь вы местными жителями, вы бы знали, что Хосе Морено не из тех мошенников, что сыплют латынью и режут больного наобум! И все же хочу пожелать вам, дон Карлос, и вам, сеньор Вальехо, чтобы вам никогда не требовались услуги лекаря – даже мои.

В доме Морено не было ни единого человека, кто смог бы дать отпор разбойникам: только жена, две совсем юные дочери, девушка-служанка – та самая, что сумела вырваться наружу и привести подмогу. В придачу мальчишка – помощник лекаря и священник из ближайшей церкви – падре Бенедикт, высокий худой старик с обширной лысиной, орлиным носом и колючими глазами. Строгие черты лица падре смягчала добрая, чуть усталая улыбка. Морено как раз занимался его больным коленом, когда в дом ворвались махос.

– И эти свиньи посмели напасть на тебя в присутствии священника? – удивился дон Карлос.

– Не на меня. Скорее на мое богатство. – Морено кивнул на женщин. – Этим негодяям не указ ни святой отец, ни даже Отец Небесный. – Лекарь истово перекрестился. – Вдобавок марранов[4] погромщики не считают единоверцами! Страшно подумать, что учинили бы здесь молодчики Эль Перро, не окажись поблизости вас.

Гостей усадили за стол, принесли еду и вино. Мысль о том, что опасность позади, а в доме остановились два воина, быстро успокоила хозяев.

– Да, семья – мое истинное богатство, – повторил лекарь. – А о прочем здесь и мечтать не стоит.

– Отчего же? – не понял Вальехо. Неграмотный солдат полагал, что любой образованный человек непременно получает высокое жалование – не меньше командира терции.

– Видите ли, мой друг, – хозяин без слов понял мысли Пабло, – чтобы кормиться каким-либо ремеслом или искусством, нужен не только тот, кто им владеет. Нужны и те, для кого старается мастер, нужны люди, готовые оплатить его труд. Так, лекарь не может жить без больных. От них в Эль Мадеро отбоя нет, но большая часть жителей – торговцев ли, ремесленников или окрестных земледельцев – последние пятнадцать лет стремительно разоряются. Дворяне здесь – редкие гости, все больше случайные, а богатые купцы хоть и держат в городе дома и лавки, но сами не живут – предпочитают Восточный или Срединный уделы.

– Но почему ты не уедешь хотя бы в Восточный удел? – удивился дон Карлос.

– Собирался, честное слово, собирался! – закивал Морено. – Но позже подумал – зачем? Ну кому там нужен пожилой бакалавр медицины? Поверьте, сеньор, в других уделах довольно своих лекарей. Я уроженец Эль Мадеро, я вернулся сюда, закончив обучение в столичном университете. Город знавал лучшие времена, и я вместе с ним. Но и сейчас мое место здесь. Я не откажу в помощи никому – это не только ремесло, но и долг лекаря. И люди не дадут мне умереть с голоду… а король не даст разбогатеть, – вполголоса закончил он.

– Здесь это хорошо заметно, господа, – вступил падре Бенедикт. – Стоит кому-нибудь приподнять голову над постоянной нуждой, как люди короля или алькальда поспешат сделать все, чтобы вогнать его обратно, точно гвоздь в доску. В ход идут налоги или поборы иного рода.

– Так и есть, – подтвердил лекарь. – Даже для людей искусства исключений не делают. Порой мне кажется, что королевские слуги подобны неразумным детям – они охотно едят фиги, но при этом готовы изрезать ножами ствол дерева, на котором эти фиги произрастают.

За столом воцарилось тяжкое молчание.

– Наше Древо, – падре намекал на название города, – похоже, вознамерились срубить. Едва собрав ежегодный налог, королевские посланцы объявили о немедленном введении нового.

– Куда им столько? – удивился дон Карлос.

– На новую войну, куда же еще! – угрюмо ответил священник. – На Материке в ненасытности всегда обвиняли служителей церкви. На нашем благословенном Острове они научились умеренности. Роль ненасытных едоков взяли на себя вояки.

– Это неправда, святой отец! – Дон Карлос выпрямился, упершись руками в стол. Падре встретил его гневный взгляд с самым невозмутимым видом. – Я знаю, о чем говорю! – продолжил идальго. – И если твой упрек справедлив, то лишь для короля и его присных, затевающих войны! Только туда, на самый верх, идет добыча, та самая, которую сулят новобранцам! Те же, что сражаются за нее на Материке, получают только сталь в печенку. А кто, ответь мне, благословляет отряды, отправляющиеся за море?

– А они бы предпочли идти на смерть без Божьего благословения?

– Они предпочли бы жить! – вспыхнул дон Карлос. – Королевская и церковная ложь обещает лучшую жизнь за морем! Позже, под мечами и стрелами, те, что умнее, тешат себя новой надеждой – прославиться, возвратиться на Остров, будь он неладен, занять высокую должность! Это удается одному из тысячи. Примерно половина гибнет, прочие торчат в гарнизонах, шалея от скуки и пьянства, либо скитаются с наемными отрядами! Эту участь готовит им церковь вместе с королем?!

– Господа, я прошу вас… – произнес хозяин.

Падре Бенедикт с усилием поднялся и, припадая на больную ногу, приблизился к дону