Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

– Работы у нас – хоть отбавляй, господа, – взял слово Гарсия, старшина гильдии виноделов. – Если людей не занять, они поддадутся унынию и страху и разбегутся в конце концов.

– Золотые слова, – поддержал дон Карлос. – На войне нельзя без порядка – хаос повергает армии сильнее всякого оружия. Нам теперь нужно стать армией – иначе не выстоим. Я сумею воодушевить солдат. Ты с нами, капитан? – обратился он к Мигелю Эрнандесу.

– Так точно, – отозвался альгвазил. – Я и мои ребята служим не королю, но родному городу и будем защищать его – неважно, от бандитов ли, от пожара или враждебного войска.

Подобное было на руку повстанцам – один вооруженный и обученный отряд среди них уже появился. Дона Карлоса капитан зауважал, узнав, что тот убил Эль Перро.

– Вам есть чем гордиться, сеньор, – сказал он. – Видит Бог, мы третий год не могли взять этого мерзавца за задницу. Значит, верно, что любому разбойнику рано или поздно приходит конец.

Эти слова альгвазилу вскоре довелось подтвердить делом. Среди руин во множестве бродили люди: одни искали, оплакивали и предавали земле погибших родных и близких, другие пытались найти свое уцелевшее добро, третьи вздумали поживиться чужим. Снова пришлось бороться с махос – самые бессовестные из них после пожара родного города принялись за старое.

– Закона больше нет! – кричали они. – Теперь прав тот, кто сильнее!

Сильнее оказались альгвазилы, перешедшие на сторону повстанцев. Горожане, и прежде не жаловавшие махос, не намерены были щадить их теперь.

– Воров и насильников – в петлю, – распорядился дон Карлос.

Жизнь людей пришлось обустраивать заново, на что бы ни упал взгляд – все требовало крепкой руки. Лишь немногие пожелали уйти – им не чинили препятствий. Мысль о том, что с опостылевшим бременем столицы, уже ни один год изруганным в каждом доме и в каждой таверне, наконец-то можно по-настоящему сразиться, воодушевила народ.

Люди заняли уцелевшие дома, ратушу, даже храмы – холодная осень вступала в свои права, а возводить новые жилища было некогда. Теснота вмиг обернулась бы недовольством многих – но только не теперь. Старейшины нашли дело всем и каждому – роптать стало некогда.

Нужны были припасы; по счастью, их в городе оказалось достаточно – при ратуше уцелели склады продовольствия. Более того, при ней во время мятежа остался обоз сборщиков податей, прибывший из столицы. Самих сборщиков теперь не нашли бы всем городом, но груженные зерном, оливковым маслом и винными бочками телеги и рабочие лошади при них остались на месте. По слову старейшин люди принесли сюда же то, что сохранилось у каждого из них. Склады взяли под охрану – учитывать и распределять провизию принялся уже сложившийся совет старейшин. Дон Карлос мысленно не раз поблагодарил судьбу за людей, на которых можно оставить ведение хозяйства.

* * *

– Я говорил, сеньор, что вы впишете страницу в мою книгу. – Мятежный книжник Алонсо де Вега, к удивлению дона Карлоса, не покинул город после бунта и пожара.

– Вижу, друг мой, что мне впредь не доведется писать книги, – отозвался дон Карлос. – Я и раньше брал в руки меч много чаще, нежели перо. А теперь мне и вовсе ни к чему расставаться с мечом хотя бы на день, даже ради писания книг.

Алонсо промолчал в ответ.

Дон Карлос окинул юношу взглядом. Одежду Алонсо во многих местах продырявил огонь, но заветную котомку с недописанной книгой странник уберег и теперь прижимал к себе, словно боялся потерять.

«Сейчас он видит, как его мысли обретают жизнь, – подумал идальго. – Что сказал бы об этом его Ученый? Что напишет он сам?»

– Тебе лучше покинуть удел, пока есть время, сеньор де Вега, – произнес идальго. – Война не место для книжников.

– Я не настолько наивен, сеньор, как может показаться! – вскинул голову задетый Алонсо. – Не нужно быть ученым, чтобы понять, что восстания не обходятся без пролития крови! Я путешествовал в одиночку, многое видел! Я готов сражаться вместе с вами, ибо признаю, что ваша цель благородна!

– Оружие держать доводилось? – строго спросил дон Карлос.

– Я брал уроки фехтования в университете, – не смутился Алонсо.

– Уроки в университете… – вздохнул идальго.

Он только что хотел спросить, видел ли Алонсо насилие и смерть. И тут же ответил сам себе, что видел. «Он же был здесь, когда начался бунт! Потом тушил пожар вместе со всеми, даже лез в огонь… Черт возьми, не струсил! Любопытный мальчишка. Сгинет здесь впустую со своим образованием!» Дон Карлос вспомнил свое первое настоящее сражение. Первого убитого собственными руками человека и ужасное чувство тошноты после… И тут же подыскал нужное решение.

– Что тебе известно о герцоге Оливаресе? Ты не бывал в его владениях?

– Земля Оливарес-де-Исла, что лежит между Северным и Восточным уделами Острова, – кивнул Алонсо. – Я не бывал там, сеньор. Задумав путешествие, я приберег поездку во владения благоразумного герцога напоследок, как самое интересное.

– Ты называешь герцога благоразумным? – продолжил расспросы дон Карлос.

– В этом нет сомнения. Ученый находил покровительство у предков герцога, даже попав в немилость при дворе, – уверенно ответил юноша. – Сейчас герцог не участвует в военных авантюрах короля. К Оливаресу тянутся люди, прямо скажу, не последние люди Острова. Это делает честь герцогу и его двору.

– Я намерен послать к Оливаресу гонца с письмом, – отвечал командор. – Чем скорее, тем лучше. Письмо нужно написать грамотно – я не силен в переписке с вельможами.

– Я готов служить! Но позволь мне остаться при твоем войске. Мне бы хотелось написать о том, что я увижу здесь.

– Быть по сему, – уступил дон Карлос.

«Похоже, мне будет трудно уберечь этого мальчишку», – подумал он, а вслух добавил:

– Ты сможешь остаться здесь, вести хронику нашего войска. Нам пригодится грамотный человек.

Втроем с падре Бенедиктом составили послание герцогу, затем все предводители восстания скрепили его своими подписями: кто-то вывел имя, кто-то поставил размашистый крест. Внушительный отпечаток пальца капитана Эрнандеса сошел бы за гербовую печать. Из числа горожан выбрали двоих, лучше всего подходящих на роль гонцов. Их снабдили деньгами на дорогу и дали лошадей.

– Спешите покинуть удел как можно скорее, берегитесь встречи с людьми короля, – наставил посланцев дон Карлос. – Миновав Сьерра-де-Эстатуа, можете умерить опасения, но и там храните в тайне, откуда и куда направляетесь. И помните – письмо должно попасть герцогу в собственные руки. Не иначе!

Гонцы отправились в путь немедленно.

– Люди надежные, – еще раз заверил командора Эрнандес. – Я знаю их много лет. Тем паче здесь остались их семьи с женами и детьми. Дорогу найдут легко. И за тайну не беспокойся – читать оба не умеют.

* * *

Сам рыцарь приступил к подготовке всех мужчин, способных держать оружие, к грядущей битве. От прежней сердитой тоски идальго не осталось и следа – привычно суровый, он оживился, в словах и движениях проявилась необычайная бодрость.

Среди горожан оказалось немало тех, что когда-либо служили в королевском войске, иным даже довелось воевать на Материке. Набралось также полтора десятка военных моряков – те ничего не смыслили в сухопутной войне, но драться умели. С предложением своих мечей к командору явилось без малого двадцать человек обедневших идальго. Прежде они влачили в городе довольно жалкое существование, пьянствуя, скучая и кормясь чем ни попадя. Сейчас они вызвались обучать новобранцев владению оружием – с мечом, щитом и дагой дворяне обращались отменно.

Войско предстояло вооружить. Капитан альгвазилов принес из ратуши ключи от арсенала и передал их дону Карлосу.

Снаружи арсенал казался маленькой крепостью, окруженной невысокой зубчатой стеной. Она не удержала бы натиск настоящей армии, но для воров была неприступной – даже случись кому преодолеть стену и оказаться внутри, он нипочем не сумел бы незаметно вынести покражу, минуя ворота. Тяжелые, окованные железом створки поддались с трудом – видно было, что их давно не тревожили. За воротами оказались еще одни – вход в низкое и длинное здание, похожее на конюшню без окон.

– Вот городское хранилище, – сказал Эрнандес, осветив арсенал фонарем. – Кто бы знал, что пригодится! Не зря мы его стерегли столько лет.