Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

пошли стаканы подогретого на огне вина со специями – осень выстудила стены ратуши, мог ли тягаться с ее промозглым дыханием крохотный камин в углу? На белых стенах и сводчатом потолке караульной комнаты дрожал неровный свет масляных ламп, в деревянные ставни на маленьких окошках колотил, набрасываясь раз за разом, холодный ветер, домчавшийся от самого моря, – октябрь близился к концу.

Дон Карлос в одиночестве прохаживался взад-вперед по полутемному коридору. Здесь не было людей – они заняли лишь комнаты и залы, пригодные для жизни, от подвалов до чердака. В коридоре же гулял сквозняк, и идальго сердито мял плечо – на холоде заныла рана, оставленная мавританской стрелой семь лет назад.

Командор гнал прочь нахлынувшие к ночи мрачные мысли – те упорствовали и прочь не уходили. Дон Карлос не мог понять, где их источник. Отсутствие вестей? К концу шла третья неделя от провозглашения дона Карлоса командором, а неприятельское войско еще не показалось на границах удела. Где-то сейчас встали на ночлег солдаты короля? Сколько их? Какие приказы получили начальники королевских терций? Не случилось ли чего с дозорными? Нет, их проверили всего пару дней назад. К лучшему, промедление врагов в пути добавляет времени восставшим.

Тогда в чем же дело? Он поднял оружие, как подобает рыцарю, поднял во имя… Во имя чего? Не все ли равно! Наперекор врагу – и этого довольно! В кои-то веки дон Карлос де Альварадо воюет по собственному почину.

Его терции продолжают осваивать военное дело и уже достигли некоторых успехов. Каждый воин теперь имеет достаточно оружия, чтобы сражаться в строю. Дон Карлос не сомневался ни на миг, что король примет вызов Эль Мадеро – невыплата податей сподвигнет монарха обрушить гнев на строптивый город. Когда из столицы прибудет войско, командор даст ему бой у горы Торо Браво – на ее вершину уже подвозят припасы, готовясь к обороне.

Сейчас дон Карлос силен и свободен и нет в нем сходства с безумцем, что в одиночку на всем скаку пытается поразить пикой целую башню. Даже если он сложит голову… Черта с два! Идальго обнажил меч ради победы. Пусть сложат головы те, кто встанет на его пути. Королевские отряды будут разбиты, и дальше… А что дальше?

– Дальше будет видно, – сказал себе дон Карлос. – У государя много терций. Для начала разгромим ближайшие из них.

* * *

Утром к дону Карлосу явился начальник дозора, стоявшего на окраине города – теперь выжженном пустыре с парой уцелевших домов.

– Ваша милость, у нас гость, – доложил он.

– Кто?

– Какой-то благородный господин. Просит принять, – ответил дозорный. – Я провел его сюда. С ним вооруженный отряд, но мы не позволили им войти в город.

– Он назвался?

– Дон Родриго Хуан Суарес, граф де Агилар.

– Придется оставить на улице, – проворчал Гомес. – Здесь тесновато для стольких благородных сеньоров!

Дозорные, расставленные по королевскому тракту, не сообщили о подходе военного отряда; прийти по другой дороге войска из столицы не могли. Дон Карлос понял, что граф не явился в удел извне.

Принять графа решили в караульной комнате, где привыкли ночевать офицеры, – в торжественных залах ратуши, где прежде алькальд собирал старейшин города, сейчас расположились женщины и дети погорельцев.

Вошедший смело, даже весело переступил порог, словно шел званым гостем на праздничный пир. Он широко расставил ноги в высоких сапогах – длинные рыцарские шпоры приветственно звенели при каждом шаге. Шлем работы генуэзских мастеров, украшенный перьями, с радостью примерил бы Ахилл или Гектор. Лучи утреннего солнца, скользнувшие в окна, заблестели на чеканных латах и эфесе дорогого меча, но даже они тускнели в сравнении с улыбкой, игравшей на гладко выбритом лице графа. За ее сиянием почти не заметен был снисходительно-высокомерный взгляд, которым рыцарь окинул собравшихся с высоты своего шестифутового роста. Граф подбоченился, небрежно бросив свой роскошный шлем в руки слуги, и только тут заметил в стороне от входа дона Карлоса. Идальго ровно сидел в высоком резном кресле, опираясь на длинный меч. Взгляд графа упал на черный берет командора с длинным алым пером – знак родовитых воинов, отличившихся в битвах на Материке. Изумление стерло с лица гостя его лучезарную улыбку.

Дон Карлос поднялся навстречу рыцарю.

– Мы рады приветствовать вас в нашем городе, граф! – учтиво произнес идальго. – Я кабальеро дон Карлос Диего де Альварадо-и-Вальдес, военный командор вольного города Эль Мадеро. Что привело благородного дворянина в наш славный город?

Граф ответил галантным поклоном.

– Доброго дня вам… сеньоры. – Наконец опомнившись, рыцарь снова засиял улыбкой. – Я прибыл в Эль Мадеро не из праздного любопытства и желал бы беседовать с господином военным командором с глазу на глаз.

– Здесь собрались исключительно верные и отважные люди, – отвечал дон Карлос. – Я не держу секретов от своих офицеров. Поэтому прошу вас, сеньор, не скрывать своих намерений. Ибо я уверен, что граф де Агилар не предложит вольному городу что-либо недостойное.

– Что ж, я уступаю вашему благородству, командор, – согласился граф. – Полагаю, господам офицерам известно, что владения Агилара лежат на расстоянии пяти миль от границ Эль Мадеро. От своих людей я узнал о плачевном положении города…

– Плакали мы прежде, – перебил его грубоватый Эрнандес. – Впредь не придется!

Граф смерил альгвазила взглядом.

– Не стоит удивляться дурным манерам человека, всю жизнь воевавшего с пьяными бродягами, – небрежно бросил он.

Глухо кашлянув, Эрнандес начал медленно подниматься с сундука, на котором сидел. Дон Карлос жестом приказал ему сесть, капитан нехотя повиновался.

– Продолжайте, граф, – кивнул идальго.

– …О положении города и решимости его жителей оказать сопротивление королю, в том числе силой оружия.

– Ваши люди сказали правду. Что привело сеньора в лагерь мятежников? – Дон Карлос почувствовал, что высокопарная речь, изысканные манеры и весь облик этого сказочного рыцаря не действуют на него как должно, кажутся неестественными.

– Я не могу оставаться безразличным, когда рядом со мною происходят великие дела! – продолжал улыбаться граф. – Меня беспокоит, что многие бесстрашные люди обречены на гибель без хорошего войска и умелого военачальника!

Дон Карлос как будто невзначай поправил берет, перо качнулось в воздухе – его алый цвет означал пролитую на Материке кровь. Жест идальго не скрылся от глаз графа – тот понял, что увлекся и сказал лишнее.

– Впрочем, я рад, что ошибался в вас, сеньоры, – торопливо продолжил он. – И могу быть уверен в успехе вашего дела…

– Чего вам угодно? – пресек новую цветистую фразу дон Карлос. – Идет война, граф, со дня на день мы ожидаем битвы. Сожалею, но сейчас не время упражняться в красноречии.

– Я надеялся, что вольный город не откажется принять помощь графа де Агилара! Однако, если пополнение в виде тридцати всадников и стольких же пеших латников, вооруженных алебардами, а также провизия и часть моего состояния в пять сотен золотых покажется вам излишним… – Граф заломил бровь.

– Предложение мечей на войне не может быть излишним. Однако война – не рыцарский турнир, сударь. Никто не обещает нам славы и наград за победу и вряд ли дарует пощаду в случае поражения. Как военачальник города я обязан знать, что приводит людей под его знамена.

– Полагаю, сеньор, я не первый дворянин в этих стенах, желающий бросить вызов короне, – гордо произнес де Агилар. – Вы окажете уважение старой ране моего рода, боль которой поныне остается неотмщенной, приняв в свои ряды меня и мой отряд!

* * *

После захода солнца дон Карлос отыскал пустовавшую каморку, единственное окно которой выходило в сторону Торо Браво. Ему хотелось подумать о грядущей битве. Снаружи снова разбушевалась непогода – ветра скорой зимы изо всех сил нагоняли тучи, и холодные ночные ливни делали даль непроглядной. Идальго, как сумел, начертил острием ножа на доске гору-крепость, угольком обозначил отряды там, где их следовало бы расставить.

– Вы позволите мне войти, сеньор? – В дверях появилась женщина.

– Ни к чему запирать дверь перед тем, кто уже вошел, – не поднимая головы, отозвался дон Карлос.

Быстрым шагом она приблизилась, встав перед столом.

– Я хочу говорить с вами, господин командор, – сказала она.

– Я слушаю.

– Вы не сможете увести с собой