Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

нет. Вчера отсюда сбежал алькальд со своими слугами, до коррехидора и судьи махос добрались чуть раньше. И кормить бы им ворон, но даже вороны отказываются-таки кушать подгорелое мясо! Недавно у людей была крыша над головой и много недовольства, теперь только обугленные камни и много-много работы могильщикам! Сначала они устроили бунт, а теперь думают повиниться перед королем и еще хотят просить у него помощи!

И только тут Вальехо заметил, что дона Карлоса рядом нет. Старый солдат выругался, ища приятеля глазами, но тут же услышал его резкий голос. Тот уже звучал с эшафота. Да, так и есть – идальго успел взобраться на помост и присоединиться к спору. Он требовал слова, прочие смотрели на него с недоверием.

– Кто ты такой? – донеслось сверху.

– Тот, кого ты будешь слушать сейчас! И слушаться после! – В голосе дона Карлоса слышались знакомые стальные звуки. Это значило только одно: сеньор знает, чего хочет, и на попятную идти не намерен.

Старый солдат, устало вздохнув, принялся протискиваться ближе к помосту.

– Добрые люди! – Идальго тем временем добился слова. – Вы думаете, что беда вашего города миновала. Но поверьте слову кабальеро – худшее впереди. Я говорю не о скорой зиме с холодом без крыши и голодом без запасов. Нет! Город ожидает королевская кара.

– Наш город уже сгорел! Чего еще? – раздалось из толпы.

– А разве дома взбунтовались против короля? – Идальго высмотрел в толпе крикуна и обратился прямо к нему. Тот мгновенно стих. – Разве ослушники королевской воли сгинули в пламени? Нет, их час еще не настал! Ими займутся люди короля. Власть слышит и защищает лишь тех, кто служит ей самолично, – продолжал дон Карлос. – Взгляните, что сделалось с королевскими слугами в Эль Мадеро! Стражи закона убиты мятежниками. Алькальд Южного удела бросил людей на произвол судьбы, а сам сбежал. Поверьте мне, он направится ко двору с вестью о бунте во вверенном ему городе! Люди короля явятся из столицы вершить суд и расправу! Сначала две-три терции королевского войска, затем – судьи и палачи, а после того – новые налоги и запреты для уцелевших! Впрочем, новые мужья для ваших вдов найдутся раньше.

На площади воцарилось напряженное молчание.

– Подняв бунт, вы объявили королю войну, – сверкнул глазами идальго. – И расправа в назидание другим будет свирепой. Знайте, что государство на деле – всего лишь шайка разбойников, присвоившая власть. По-вашему, им нужна справедливость? Черта с два! Наказание для них – это не защита себя, но повод разгуляться для отъявленных негодяев и хищников! Считайте, что все, кто оказался в Эль Мадеро или его предместьях, отныне вне закона.

– А верны ли твои слова? – выступил вперед один из купцов. – Люди при дворе хищники, но не глупцы. Станут ли они разорять улей, из которого сами же привыкли брать мед, примутся ли истреблять собственных пчел? Или они не ценят золота и от них нельзя откупиться?

Народ зароптал – большей части откупаться было нечем.

– А хоть бы и вышло откупиться и уцелеть, – ответил дон Карлос. – Что ты получишь, кроме негодной жизни? Негодной – ибо вокруг твоего дома раскинется пустошь, разоренная дважды – сначала огнем, затем королевской карой. Здесь удвоят налоги, запретят ковать железо, а то и упразднят удел. Ты согласен купить такую жизнь?

– Почему мы должны верить тебе?

– Мне незачем лгать вам. Или я один знаю, какова королевская справедливость?

– Он прав! Прав! – раздались голоса из толпы.

– И чего ты хочешь?

– Совсем немного. Я хочу, чтобы вы не вздумали молить о пощаде, когда разбойники придут за вашими жизнями!

– Что же нам делать?

– Бороться!

– Люди! – Рядом с доном Карлосом оказался тучный человек в дорогих одеждах. Среди толпы погорельцев он казался выходцем из какого-то другого мира – похожего на обычный, но точно не тронутого нуждой и пожаром. На мощной шее красовалась тяжелая цепь – знак службы алькальду. В руке человек сжимал свиток пергамента. – Люди, опомнитесь! – загремел чиновник. – Или мало бедствий и гибели выпало на вашу долю? Неужто вы решили преумножить все это?

В гомоне множества голосов послышалось былое раздражение. Тучный по-хозяйски приосанился – лицо его раскраснелось, рыжая бородища встопорщилась.

– Кому вы позволяете смущать ваши умы? – надрывался он, воинственно потрясая свитком. – Вам известно, откуда взялся этот оборванец? Быть может, он обезумел от ужасов последних дней и возводит напраслину на нашего благословенного государя! А может, вздумал скрыть свои злодеяния? По какому праву он называет себя кабальеро – кто подтвердит дворянство?

Лицо дона Карлоса потемнело. Он сделал шаг навстречу тучному – тот и ухом не повел:

– Откуда ему знать о королевских карах? Истинно говорю вам – перед вами разбойник, убийца! Альгвазилы, взять…

Тут чиновнику пришлось прерваться – на плечо ему легла рука дона Карлоса. Идальго казался вдвое тоньше своего противника, но тот поневоле умолк – железные пальцы рыцаря сомкнулись на плече чиновника так, словно хотели нащупать под мясом и вытащить на свет божий кость.

– Не. Смей. Называть. Меня. Разбойником, – проговорил дон Карлос.

В следующий миг опешивший чиновник полетел с помоста – прямо в толпу. Внизу завязалась потасовка, послышался лязг, раздался прерывистый вопль…

– В прежние времена слову кабальеро верили, – сурово произнес дон Карлос. – Благородному не пристало лгать о своем происхождении. Поверите мне на слово или же потребуете доказательств? Но рыцари защищают себя не свитком бумаги!

Из толпы кто-то бросил яблоко. Дон Карлос выхватил меч и рассек яблоко на лету, а затем молниеносным движением поймал его половинку на острие. Откусил и сплюнул – яблоко оказалось гнилым.

– Вы справились с огнем, вам под силу одолеть и врагов. Начало над вами я приму. Я научу вас сражаться и побеждать. Сам поведу вас в бой, – как ни в чем не бывало проговорил идальго. – Больше десяти лет я служил в королевских войсках. Мне известны их сила и слабость. Я воевал на Материке, сражался в горах и пустынях, в поле и на стенах замков. Сам маршал Ихо-де-Леон посвятил меня в рыцари.

– Неужто Ихо-де-Леон? Ты воевал под его знаменами?

По толпе пронесся вздох изумления. О первом маршале королевства ходили легенды. Все солдаты и рыцари называли его не иначе как отцом, истории о его победах, отваге и остроумии переходили из уст в уста. Люди свято верили в неуязвимость маршала для оружия. Ихо-де-Леон, Сын Льва – почетное прозвище, данное народом, было известно больше, чем подлинное имя полководца. Маршала по праву называли вторым Сидом, и весть о кончине престарелого героя повергла Остров в многодневный траур. Сейчас к оружию звал рыцарь Ихо-де-Леона!

– Истинно так. Я кабальеро дон Карлос де Альварадо. Я сказал свое слово. Решайте!

Старейшины переглянулись между собой.

– Мы примем решение, сеньор! – сказал один из них, начальник гильдии виноделов. – Ожидай.

Старейшины спустились с помоста и ушли в толпу – каждому предстояло выслушать своих людей.

* * *

Дон Карлос остался один. Он вынул из-за пазухи брусок и от нечего делать принялся править лезвие меча, и без того довольно острое.

– А ты все не навоюешься. – Вальехо уселся рядом, протягивая дону Карлосу кожаную флягу с вином. Тот пригубил.

– А что еще мне делать? Я не вижу иного прока от своей жизни. Дворянин, солдат, рыцарь, снова солдат и снова рыцарь пополам с грахеро. Что дальше? Тосковать о том, чего нет, и пьянствовать на досуге? Но мне не удовольствоваться этим. Я умею только воевать, другого дела мне просто не дано. И я с радостью обнажу меч сам, не по приказу сверху ради безразличных мне господ. Я сражаюсь не во имя, но наперекор.

– По мне – это самоубийство!

– Эти люди обречены. Но и самая негодная жизнь стоит того, чтобы продать ее подороже!

Вот послушай меня, грахеро. Представь себе: в поле пасется могучий бык-торо с парой острых рогов на голове. Его конец известен – люди убьют его, набьют его мускулами его же кишки, чтобы на досуге закусить колбасой «Пламя Юга». Бык не волен изменить такую участь.

– Это ясно, – согласился Вальехо.

– Но бык волен выбрать то, что случится прежде. Смирного торо отправят на бойню. Он быстро и безропотно отведает мясницкого топора, так