Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

я решил не уточнять, мне хватило информации, что разная комбинация восстанавливающих и укрепляющих растворов по-разному влияет на шерсть и даже может придать ей новых свойств, даже водоотталкивающее свойство. Это происходит после того, как шерсть сплетут в полотно и орки обратят свои мольбы к богам за помощью.

На этом моменте я просил Кагату прерваться: на сегодня я исчерпал лимит доступной к освоению информации и попросил повременить с историей о том, как орчиха о чём-то просила свою божественную Рысь.

— Мы уже долго разговариваем, и всё это время ты стоишь. Ты, должно быть, устала.

— Нисколько, древнейший, — усталый голос Кагаты противоречил её словам.

— Ты хотела продолжить наш разговор?

— Да, если древнейший этого хочет.

— Хочу. Но не стоит забывать о моём рассказе.

— Но ведь я всё ещё не исполнила свою часть уговора. Я должна рассказать до конца!

— И ты расскажешь. Я лишь прошу дать нам обоим время отдохнуть и позволить мне утолить голод. К тому же, тебе надо передать вождю слова о моём зрении и дне, когда я вновь усну.

— Да, древнейший прав, — орчиха сникла, вся её радость от недавнего разговора моментально испарилась. Я сочувственно поинтересовался сегодняшним днём. — Сегодня племя Суттаа́к готовилось к гро́осу ну шаа́дос. К приезду торгового каравана и отправки молодых воинов в их нуса́ак. В их испытание после первого преображения.

— Было много забот?

— Да… — орчиха прервала мысль и замотала головой, осматривая пустой шатёр в поисках подслушивающих. — Приезд каравана совпадает с днём, когда старшие воины отправятся в другие думкаа́д.

— Это другие племена?

— Древнейший прав. Другие племена на соседних землях. Воины заверяют благие намеренья и обсуждают уговоры на будущий год. Летом племена тоже обсуждают уговоры, но сейчас время их заключения. Если не успеть до первого снега, то старые уговоры останутся на ещё один год.

— Значит, ты одновременно и подготавливала воинов, и готовилась к встрече с караваном. Тяжёлый выдался день у тебя. Были проблемы?

— Нет, древнейший. Проблем не было, но в этом году у племени Сутта́ак мало товаров на обмен. Племя долго выбирало то, от чего откажется и не будет выкупать.

— Но ведь у вас кусок моего хвоста.

— Вождь племени Сутта́ак нашёл ему другое применение.

— Значит, пришлось отказаться от многих вещей? — Кагата с горечью согласилась. — Пришлось отказаться от важной тебе вещи? — орчиха глубоко вздохнула. — Что-то связанное с шерстью?

— Прялка, — с ещё большей грустью ответила Кагата. — Но нужды племени Сутта́ак важнее моих. У меня ещё будет возможность получить её.

На этом разговор про заботы Кагаты закончился. Я рассказал орчихе про мой «сон», повторив всё сказанное Аркату слово в слово. Скверна приходила восемь дней назад, значит — усну я где-то через четыре дня, и буду спать то же четыре дня. Кагата насторожила такая разница, ведь в прошлый раз я спал два дня.

— Я раньше получал раны, но то, что ты видишь — со мной впервые. Моё тело пытается исцелиться, но для этого мало трёх баранов в неделю. Именно поэтому приходится так долго спать.

— Тело древнейшего испытывает трудности, как после магии лесных эльфов? Пять лет назад, когда я жила в родном племени, дактоо́ лишился правой руки. Приглашённый лекарь взялся отращивать руку нашего сильнейшего воина. Она росла полгода, и дактоо́ терзался болью и голодом.

— Этот голод и боль были последствием лечения?

— Так сказал тот эльф. Он был опытным, обычно на такое требуется несколько лет.

— Это не самое точное сравнение, но им можно объяснить происходящее. Ведь когда я поглощал жизни баранов, то направлял их в глаз, восстанавливая его — но и телу нужны силы для исцеления. Может быть… — я остановился специально, надеясь на любопытство Кагаты.

— Может быть, что? — поинтересовалась она голосом котёнка, впервые увидевшего заманчиво шуршащий фантик.

— Как я и сказал, подобные раны я получил впервые. Поэтому я хотел бы просить тебя о помощи.

— Что ты хочешь? Я… Я хотела сказать: что хочет ты, древнейший?

— Можешь говорить со мной как с обычным разумным, ведь нам многое предстоит рассказать друг другу. Но я разрешаю это лишь тебе.

— Хорошо, чем я могу помочь… тебе? — в голосе Кагаты прозвучали едва уловимые нотки гордости.

— Запомни, как выглядят мои раны. Через две недели, когда подойдёт срок заключения сделки между мной и твоим племенем…

— Ты не прав… Прости, что перебила, древнейший, но сделка будет заключена через двенадцать дней. И племя Суттаа́к не моё и никогда им не будет.

— Но ты говорила, что племя приняло тебя, — стоило мне договорить, как я тут же понял собственную глупость. — Прошу, прости меня, ведь со многими обычаями вашего народа я не знаком. Своим вопросом я задел твоё сердце.

— Я не злюсь на тебя, ведь наши традиции сложны для понимания другим, — сказала Кагата ровным голосом. — Я жена сильнейшего воина племени Суттаа́к. Племя приняло меня, но мне никогда не стать его частью. Я часть племени Руссу́ут, от рождения и до момента единения с раша́а ну Руссу́ут. Моё тело принадлежит союзу двух племён, но душа принадлежит только Руссу́ут.

— Спасибо, что рассказала. Я отплачу тем же, когда пойму, какую именно традицию смогу тебе рассказать.

— Не стоит, обычаи древнейших секретны для всех, кроме Кта’сат.

— Нет, я о другом. На объяснения некоторых традиций уйдёт не один месяц. Для начала стоит выбрать что-нибудь попроще, — я вообще не знал, о чём рассказывать, но у меня вся ночь что-то придумать.

— Буду с… Буду с нетерпением ждать этого дня, — с едва скрываемой радостью произнесла Кагата.

Наш разговор вернулся к моей просьбе. За день до встречи с вождём Кагата вновь осмотрит меня и скажет, насколько сильно изменились мои раны. Они-то не изменятся, но будет не лишним «пустить пыль» в глаза оркам. Также я попросил привести третью партию животных через два дня, то есть ровно за сутки до возможного прихода скверны. Кагата согласилась мне помочь. И, стесняясь, добавила, что ей интересно будет узнать что-то о древнейших.

Кагата закончила меня осматривать и всё запомнила. Осталось собрать шерсть и напоить меня водой. Мы приступили ко второму. И хоть Кагата всё ещё боялась меня, она всё же переборола страх и