Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

class="p1">— Тем более, — я махнул головой и чуть придвинулся к Кагате. — Моё незнание — это большая грубость не к племени Руссу́ут, но лично к тебе. Поэтому я прошу тебя простить меня.

— Но ведь ты ничем не оскорбил меня! — Кагата аж подскочила с табуретки.

— Хуже невежества — лишь его отрицание, — я пристально вгляделся в лицо орчихи, на нём тяжёлым грузом отражались озабоченность и непонимание. — Я неправильно думал о ваших обычаях, и это уже оскорбление. Поэтому я прошу прощения.

— Я… — орчиха спрятала руки за спину. — Если тебе станет спокойней, то я принимаю твои извинения. Но ты поделился со мной одной из своих традиций. Ты рассказал о том, о чём я даже не догадывалась. Никто не мог знать, насколько суровы ваши ритуалы. — Кагата опустилась на колени и протянула ко мне раскрытую ладонь. — Мы были невежественны по отношению к тебе. Я прошу, прости нас.

Мысли разъярёнными пчёлами роились у меня в голове. Я специально выстраивал образ глупого и несмышлёного дракона, которого не зазорно учить уму-разуму — а теперь из-за извинений орчихи мой грамотно выверенный план только что извратился в чёрт знает что. Дальше придётся импровизировать.

— Для начала встань. Я прощаю тебя, и даже не подумаю обидеться на тебя. И на твоё родное племя, ибо это — твоя семья. Но племя Суттаа́к… Я могу быть с тобой откровенным?

— Я… — Кагата встала и завела руки за спину, едва заметно покачивая плечами. — Я была бы этому рада.

— Я бы предпочёл, чтобы племя Суттаа́к осталось таким же невежественным.

— Ты хочешь, чтобы я не рассказывала Нуаке о вашем ритуале?

— Но тебе придётся, ведь так?

Кагата в ответ виновато опустила голову. Решив поддержать бедняжку, я предложил сообщить детектору о том, что сегодня я ограничился рассказом о нашей охоте, пока мы маленькие. Ведь охота — один из этапов нашего взросления.

— А есть другие этапы? — спросила Кагата с игривыми нотками в голосе.

— Конечно. Этап познания магии или же этап, когда мы делаем наши первые шаги. Их много.

— А когда древнейший расскажет об этих этапах, — наигранно-официально спросила Кагата, тихонько хихикнув.

— Когда древнейший посчитает нужным, — я ответил ей с не менее пафосной интонацией. — Но на сегодня нам следует закончить, мы оба устали. Завтра мы вернёмся к нашему разговору про мельницы, если я не усну.

Кагата только собралась пожелать мне тихой ночи и уйти, но зеркало остановило её. Кагата вытянула руку с зеркалом и подошла очень близко: кончик моего носа от её руки отделяло расстояние в ладонь.

Видок у меня «помятый». Правую сторону морды словно спилило ножовкой: часть кости «скулы» срезало, и там оголён костный мозг; остатки мышц и кожи бахромой приварились к костной ткани; а пустая глазница зияет кроваво-чёрной выбоиной. Ещё частично срезало правую ноздрю, но сам носовой канал цел. Нёбо во рту не пострадало, как и кость нижней челюсти, лишь кожу с мясом на ней оторвало. Всё это можно отрастить, кроме глаза: нужны обширные запасы [выносливости], [маны], и высокий [уровень] самоисцеления. Благо что все роговые отростки невредимы. В экстренном случае их можно использовать как плату за дополнительных барашков.

Да, с такой внешностью только гаремы и собирать. Тем более что лап у меня теперь нет, да и с крыльями проблемы. Остаётся только подползти к принцессе и как можно сильнее улыбнуться. Она потеряет сознание от испуга, я схвачу её и быстренько уволоку в пещеру. Гениальный план, осталось выбраться из плена.

Я налюбовался своим отражением и Кагата помогла мне выпить воды. Она пожелала спокойной ночи и, взяв мешок с шерстью, уже собралась уходить — но я задержал её одной наглой просьбой.

— Завтра я усну, но не знаю когда. Я хотел бы попросить тебя зайти ко мне днём.

— Не знаю, смогу ли. Но я попробую, — Кагата юркой мышкой выскочила из шатра.

Я сожрал отстриженных баранов и сразу же истратил накопившуюся [выносливость], направив все сеансы в левый глаз. Зрение постепенно восстанавливается, значит — скоро получится переключиться на задние ноги. Но больше меня радует, что я буду жить до конца зимы уж точно. Да и не прирежут меня, пока я в скверной отключке, ведь орки в те два дня меня не убили. Да ещё и Кагата охотно идёт со мной на контакт, даже согласилась надурить детектора лжи. Моя значимость для неё явно выше племени Аиста.

На сердце заскреблось привычное чувство. Паранойя вылезла из песочницы и бьёт по моей ноге пластиковым ведёрком: «Ну чего ты тут, в песочке надоело играть? Что, орки могут подстроить всё это и реакция Кагаты — это всего лишь их хитрый план? Да, они уж точно могли что-то подобное задумать. Но, не странно ли это всё? Ведь если орки с их Всеобщей Церковью такие все набожные, то их праздник Новой Жизни может быть похож на нашу Масленицу. Ведь её празднуют в начале весны, как бы прогоняя зиму и встречая тёплое время. Так и Новая Жизнь может быть тем же самым и… Что значит, свято верю в слова Кагаты? У меня развился Стокгольмский синдром к Кагате? Я тебе сейчас как жопу надеру за такие слова! Ишь, удумала хозяина всякими нехорошими словами обзывать. А ну, иди в песочницу… Что, там кто-то новенький? И действительно, совсем крохотный и с сопливым носом. Ты кто? Манипулятор другими разумными? Так, Паранойя, возьми над ним шефство, делись конфетами и всячески защищай: он мне ещё пригодится. Что спрашиваешь? Кто это там сидит в далёком углу? То Человеколюбие и… О, Человечность из болота вылезла. Вся в болотной тине, пытается отряхнуться и хнычет без конца. Ну, не засовывать же её обратно, в самом деле — пусть уж стоит в сторонке, раз ещё жива».

Закончив шуточный монолог и немного приободрившись — я стал продумывать дальнейшие шаги по «охмурению» орчихи.

* * *

На следующий день Кагата зашла в шатёр вечером, но выглядела она уставшей даже больше обычного: плечи и руки мелко дрожали, уголки глаз блестели, взгляд растерянно бегал, а щёки пылали красным как от ударов.

— Здравствуй, Кагата. У тебя был тяжёлый день? — поинтересовался я с неподдельным сочувствием в голосе.

— Приехали телеги с товарами из думкаа́д ну Са́антак. Из племени Серебряного Орлана.

— Только не