Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

— То есть, мы одни? Тогда почему ты плачешь, раз никто не войдёт в шатёр и не ударит тебя? Почему ты плачешь? И какое слово ты не смогла сдержать? — я напирал, надеясь, что Кагата придёт в себя.

— Твой… Твой ритуал. Когда ты охотился. Когда познал магию, — дрожа всем телом, Кагата медленно подняла голову. В заплаканных глазах отражался страх, смешанный с отчаяньем. Кагата смотрела на меня, ища прощения и толику сочувствия. — Я не смогла сдержать своё слово и рассказала о нём, — Кагата всхлипнула и опустила голову.

— Кому?

— Дактоо́ ну думкаа́д Суттаа́к ду да́аксат руу́кта шуу́сса раншуу́т, — ртом проговорила Кагата. Сквозь хрипоту от кашля и постоянных слёз в её голосе чувствовалось что-то детское, немного писклявое.

— Я понял всё, кроме Суттаа́к. Что это означает?

— Это же… — от удивления Кагата перестала плакать. — Это же племя…

— Я знаю, что это племя Синего Аиста. Что остальное-то значит, а? Знаешь, что я услышал? — мне настолько осточертело это шоу вечной истерики, я решил вообще не давать орчихе возможность сказать хоть единственное слово. — Не знаешь? Великая просветительница Кагата, кто-то там из племени Руссу́ут, сказала следующее: «Ну, Суттаа́к, ду».

— Я…

— Ну-у, — я махал головой, — Суттаа́к, ду-у-у!

Кагата прыснула сквозь слёзы и согнулась, не то от подступившего смеха, не то от новой порции слёз. Через минуту Кагата успокоилась и посмотрела на меня ещё влажными глазами, но без новых слёз.

— Я хотела сказать, что… Что рассказала о твоём ритуале сильнейшему воину племени Суттаа́к, и его вождю, и шаману. Прости меня, я не могла противиться, — жалобно пролепетала Кагата.

— То есть тебя заставили? — в ответ орчиха робко кивнула, а её плечи опять задрожали от накатывающих слёз. — Ну и тогда какой смысл на тебя злиться, если ты не виновата?

— Я не смогла сдержать своё слово!

— Ну не сдержала и не сдержала, чего плакать-то? Да и в том ритуале ничего секретного не было.

— Но я…

— Ты лучше вот что скажи: с моими конечностями ты никак не связанна?

— Нет! — яростно крикнула Кагата, в её взгляде читалась какая-то решимость. — Я увидела тебя таким на следующий день, как ты уснул. Почему ты так резко уснул?

Это что за выкрутасы? Только что она рыдала в три ручья и почти землю грызла, умоляя её простить, а вот теперь смотрит на меня, как встречающая дома пропойцу мужа жена. В засаленном халате, с бигуди на голове и со скалкой в руках; а от него за три версты несёт пропавшей зарплатой в кабаке.

— Сначала встань, отряхнись и сядь на табуретку. И расскажи, что произошло, когда я уснул.

Кагата попыталась встать, но её ноги затекли и подвернулись. Я едва успел подставить морду. Орчиха ухватилась за мой повреждённый нос, я скривился и чуть не заорал от боли. И, чтобы не напугать Кагату, выкрутил тумблер «Крутость» на полную и гордо заявил, что вообще ничего не почувствовал, ибо орчиха весит даже меньше домашней кошки. На столь необычное сравнение Кагата радостно улыбнулась.

В тот день Кагата перепугалась резко разорвавшемуся каналу мыслеречи. Но ещё больше её напугало, когда я уткнулся носом в землю и перестал шевелиться. Бедняжка решила, что я умер — но вспомнила, что настало время «сна». Катана вернулась в главный шатёр, где проходил праздник, и весь вечер исполняла роль жены будущего вождя: живой табуреткой сидела рядом с нынешним вождём, молчала, и не притрагивалась к еде и питью. Лишь по окончанию пира, когда все разошлись и Аркат с детектором остались наедине с Кагатой — только тогда она сообщила о произошедшем. Но вождь и Нуака никак не отреагировали, ведь древнейший их предупреждал. Они отправились спать, оставив Кагату и других молодых орчих прибираться.

На следующий день Кагата пришла ко мне практически ночью. Шатёр никто не охранял, что не редкость. Бывало, сильнейший воин сменялся другим воином и шатёр оставался без присмотра на несколько минут, ведь он прекрасно просматривался со всех сторон лагеря. Кагата увидела мои искрученные суставы и побежала за Аркатом. Тот, естественно, возмутился и приказал найти сторожившего меня молодого воина. Но его так и не смогли найти. Поиски осложняло то, что он прошёл только первый обряд преображения и его орочья мыслеречь покрывала лишь короткое расстояние.

Потом на собрании между Аркатом, Нуакой, Кагатой и её мужем все решили, что произошедшее — проделки воинов из племени Серебряного Орлана. Они приехали с торговыми телегами и участвовали в попойке, но после их никто не видел, как и их лошадей. Вождь предположил, что они прокрались ко мне в ночь после пира, а прошедшего через один этап преображения воина Суттаа́к четыре воина Са́антак убили и, скорее всего, утащили тело с собой.

На вопрос, почему их никто не помчался искать, Кагата предельно честно ответила, что бесполезно пытаться догнать в прериях дитя Мкаату́х, скачущее на даа́мат ну Мкаату́х. На посланниках воли первородных почтенных зверей, в основном — это кони. На следующий вопрос, почему весь день шатёр был без присмотра, Кагата ответила с не меньшей честностью. В тот день шла подготовка к празднику вознесения, и всё племя находилось в дальней части лагеря. Ранним утром Кагату практически вырвали из-под одеяла и сразу потащили на работы на самый край орочьего лагеря.

Кагата рассказала, что на собрании было решено заменить охранявших меня воинов на шхуу́с ну шаттаа́. Магический инструмент с непонятным свойством «Сигнальный контур». Поначалу смысл фразы ускользал от меня, но многое прояснили слова, что контур настроен только на нынешнего и будущего вождя плени и их жён, и только они могут зайти ко мне, не потревожив контур.

Кагата показала под купол шатра. Там висело деревянное блюдце, а в стыки между куполом шатра и двумя соседними стенками добавились горизонтальные дощечки. Такие же дощечки оказались в каждом из углов шатра внизу, с маленькими камушками бледно-синего цвета. Странно, что я их сразу из не заметил. Скорее всего, привык к этому в край опостылевшему шатру и просто не заметил изменений. Но зуб ставлю, что этот «Cигнальный контур» сделан так, чтобы я не пытался улизнуть.

После инцидента жизнь в племени шла своим чередом: орки готовились к празднику и потихоньку подготавливали жилища к зиме, сильнейшие