Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

воины тренировались и сидели в главном шатре, вождь с женой руководили. А Кагата помогала обрабатывать шерсть, подносила материалы для утепления жилищ, участвовала в готовке еды, таскала вещи с одного конца лагеря к другому, прислуживала во время ужина, или же брала коня, запрягала его в телегу и шла с ним за водой за десять километров. И каждый вечер Кагата навещала меня, проверяя, что со мной всё в порядке и не проснулся ли я. В день установки сигнального контура под моей головой и появилась маленькая подушечка, набитая овечьей шерсть.

— Спасибо, что рассказала о произошедшем. Ты успокоилась?

— Да, я спокойна. Скажи, — девушка смотрела на меня строго сведя брови, — ты не мог подождать и не засыпать так сразу?

— Я же рассказывал, что…

— Я помню. Я помню, — с грустью повторила Кагата. — Неужели твой сон насколько внезапен?

— Да. Я могу лишь догадываться, когда наступит время, — Кагата в ответ грустно опустила взгляд. — Кстати, насчёт того, что ты говорила перед тем, как я уснул. Ты тогда… — Кагата зыркнула глазами, в которых страх и ужас смешались с мольбой не продолжать эту тему. — О мельницах. Ты хотела продолжить истории про мельницы, ведь так?

— Д-да, — облегчённо протянула Кагата. — Но ты быстро уснул, я не успела ничего сказать.

— Мы могли бы продолжить и сегодня, но… — я посмотрел на тушки барашков, а потом на покрасневшее от слёз лицо орчихи. — Но уже слишком поздно. Сейчас ты подстрижёшь баранов и отправишься спать. Завтра вернёмся к рассказу.

Кагата согласилась, но стригла баранов нарочито медленней обычного. Но у них шерсть не вечна, чтобы стричь их без конца.

— Кстати, хотел уточнить: роговые отростки на месте? — Кагата не поняла о чём шла речь. — Штуки на моей голове, как рога. Они на месте? Не повреждены?

— Они все на месте, — голос орчихи стал мягким. — Дактоо́ думкаа́д ну Са́антак не посмели забрать их у тебя. Они лишь хотели навредить племени Суттаа́к. Если бы они забрали их, то все бы узнали о тебе. Когда состоялось дуа́аса ну раа́стук, Нуака сказала мне, что ваши тела сильно источают «энергию души». Даже кружка вашей крови как яркий костёр в ночи. Поэтому светильники поглощают твою энергию души. Чтобы твои преследователи не нашли тебя.

— Что состоялось? — на мой вопрос Кагата ответила, что это — собрание главных племени. — Аркат поэтому не пришёл? Он стыдится произошедшего со мной?

— Он связан словом, что придёт к тебе в назначенный день. Но он сказал передать, чтобы ты не гневался на племя Суттаа́к. Племя сделает всё, чтобы возместить твои раны.

Орки воспринимают меня за клинического идиота, раз думают, что их «хитрый» план невозможно разгадать. Или же они считают дураками одновременно и меня, и Кагату.

— Спасибо, что рассказала, — я по-доброму посмотрел на орчиху, та легонько улыбнулась. И тут у меня родилась одна идейка, которую следовало срочно воплотить в жизнь. — Подойди поближе.

Кагата боязливо шагнула вперёд, и остановилась. Потом ещё, и ещё, и ещё. Приходилось выпрашивать у неё каждый шаг, и с каждым шагом она пугалась всё больше. Стараясь не напугать бедняжку — я медленно вытянул шею и легонько стукнул носом ей в грудь. Чувствовались твёрдые от ежедневных нагрузок мышцы и выпиравшие рёбра, чувствовалось тарабанящее сердце и учащённое дыхание. Но не чувствовалась девичья грудь, хоть даже самая маленькая. Если у орков в почёте весёлая традиция наряжать юных мальчиков в платья, делая из них девочек с маленьким секретиком между ног и выдавать замуж за самого сильного воина племени — то, как они вообще не вымерли? Но, думаю, Кагата просто девушка со стиральной доской вместо груди. Хотя меня больше волнует её рост, примерно метр семьдесят. Ей бы минус двадцать сантиметров и бёдра пошире, и получится шикарно. Вот просто: «Добро пожаловать на борт авиалайнера Сиалонус. Вас рада приветствовать фирма Гарем Аэрлайнс. Пожалуйста, не пристёгивайте ремни — вас ожидают ночи полные любви».

— Древне… — Кагата отступила на шаг не понимая, чего я решил тюкнуться носом. — Зачем?

— У нас много способов выразить свои чувства. Это была благодарность.

— Но я ничего не сделала, — парировала орчиха, медленно покрываясь краской.

— Сделала. Ты рассказала мне, что произошло. Ты навешала меня каждый день. Ты принесла эту подушку. Так что давай ты не будешь упрямиться и примешь мою благодарность. Разве это так сложно сделать?

— Нет, я… Я с радостью принимаю твою благодарность.

Кагата улыбнулась практически до ушей. Но улыбка быстро исчезла, когда орчиха застенчиво посмотрела на меня. Она завела руки за спину и опустила голову, и подняла её лишь набравшись храбрости. Лицо орчихи стало полностью красным, горели щёки, уши, и даже лоб покраснел от смущения.

— Можно спросить? Какое… Как… Ты… Имя…

— Как меня зовут? Ты хочешь узнать моё имя? — я едва не раскрыл пасть от удивления.

— Да, — тихо проговорила девушка. И, ожидая отказа, заранее стыдливо опустила взгляд.

— А, ну, я, да, но, вот, я…

Так, стоп: а я чего смущаюсь-то? Как пацанёнок мелкий при разговоре с понравившейся ему девочкой. Неужели у меня действительно Стокгольмский синдром и я что-то чувствую к Кагате? Нет, я категорично заявляю, что это лишь грязные инсинуации и ничего больше. Понятно дело, что орчиха пытается разгадать имя… Стоп. У орков же есть моя кровь и они могут посмотреть мои «параметры». А там указано, как меня зовут.

— А разве племени Аиста оно не известно? Ведь есть моя кровь.

— Как племя могло его узнать? — удивилась орчиха. — И как связана твоя кровь и твоё имя?

— Через кровь можно узнать имя. Или я не прав?

— В племени Суттаа́к нет тех, кто был бы одарён проведением Мкаату́х. Никто не способен заглянуть в глубины их голоса, и не может разгадать загадку чужой души. А душу древнейшего познает лишь древнейший. Племя могло бы узнать твоё имя, но нужен особый кристалл. Но его нет в племени, и нет того, кто умеет им пользоваться, — Кагата смотрела на меня самым честным взглядом. Интуиция подсказывала, что орчиха говорит правду, хоть мне и не совсем понятны её слова.

— Но ведь если я скажу своё имя, то о нём будет знать всё племя Аиста.