Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

Мотоцикл мотоциклом, но это тоже дорогого стоит.

Глава 4

4.

Номер, сверстанный в формате PDF, отправился в типографию, и редакция научного журнала вздохнула с облегчением. Если труженики советских заводов надрывались в конце месяца, выполняя план и социалистические обязательства, то в ежемесячнике рубежом была сдача номера. Еженедельные издания живут в учащенном семидневном ритме, а в ежедневных, типа «Звязда» или «СБ Беларусь Сегодня», аврал-дурдом не прекращается никогда. Смены работают по скользящему графику, который порой срывается из-за форс-мажоров, а номер нужно чем-то срочно заполнять… Потому Андрей отказывался перейти в «СБ» на более высокую зарплату, хотя его туда и зазывали. Найти хорошего корректора изданию — задача еще та. Нет, девочек с филологическим образованием полно, но если главный редактор хочет, чтобы начальство не щемило за досадные ошибки в тексте, то десять раз подумает, кого взять в штат — профессионала, способного выправить даже фактические ляпы, или же чье-то протеже. Редакционный мир узок, здесь все друг друга знают, и Андрей успел обзавестись в нем определенный репутацией.

Сейчас он правил научно-популярную статью, уже пропущенную редактором. Прогнал через поиск грамматических ошибок для начала, потом его вдруг что-то подтолкнуло загрузить статью в онлайновый сервис для проверки плагиата. Тот моментально выдал убийственно низкую оригинальность текста. Автор, не пожелавший напрягаться, даже не перепоручил свою работу чату Джи-Пи-Ти или китайскому Дип-Сик, а всего лишь скомпилировал мышкой текст из трех статей «Википедии».

В вузе, задолго до эры искусственного интеллекта, его препод, перелистывая курсовые работы студенток, приговаривал: списать с одного-двух источников — это плагиат, с трех и более — уже творчество. Но аттестованный журнал публикует научные статьи, а не курсовые! Каждая должна знаменовать хотя бы крохотный шажок вперед в науке, а не представлять собой сборную солянку из столь «авторитетного» источника как «Вики».

— Сегодня буду злым полицейским, — сказал Андрей ответственному секретарю, продемонстрировав результат проверки.

— Уверен? — почесал в затылке Саша. — Главной не понравится. Эту статью принес ее знакомый.

— Тогда возьму и пропущу. И пусть ее начальство взгреет

— Точно!

— Нет, не буду, — решил Андрей, подумав. Злость главная сорвет на нем, достанется редактору… Он отправил скрины с отчетами по плагиату редактору Аллочке, не проявившей должной бдительности. Пусть Алла объясняется с главредом…

Оставшееся время он посвятил изучению добытого мотоцикла. Публикаций о ПМЗ в интернете нашлось ну очень мало. Но, в принципе, не страшно, разберется. Как и у всех нужно проконтролировать подачу топлива, образование искры, проверить угол зажигания. Заведется, никуда не денется, это не инопланетный пепелац. Дедов второй мотоцикл «Днепр», наследие СССР, с которым Андрей в юношеские года возился в деревне, был отдалённо схож с ПМЗ. Всякие «хонды» и «ямахи» сельчане видели лишь по телевизору.

Закончив в Минске, Андрей ехал в Ратомку, заранее предвкушая удовольствие от возни с металлом: сидишь по уши в масле, а рядом открытая жестянка пива — настоящий мужской праздник. Если бы у него имелась постоянная подруга, то наверняка бы ревновала к мотоциклам, глядя, как бережно он протирает каждую металлическую деталь, неторопливо, тщательно, смакуя. А еще корректор, стопроцентный гуманитарий!

Андрей составил план работ — сначала завести, чтобы проверить двигатель. Если работает с перебоями, дымит, то нужно как минимум заменить поршневые кольца, восстановив компрессию, а заказывать их придется в лаборатории технического университета по цене весьма нескромной. Далее выявить и убрать все остальные неисправности. «Машина — звер, мамой клянусь», независимо от реального состояния — не его метод. Очень осторожно Андрей нарабатывал российскую клиентуру, стремился как можно реже пользоваться досками объявлений и установленными контактами дорожил, стараясь не испортить репутацию.

Он выкрутил свечи, нахмурился, увидав нагар. Зачистил, отрегулировал зазор. Проверил и подтянул все до единого контакты в системе зажигания. Похоже, светловолосый водитель, погибший под Червенем, к своим обязанностям относился без особой страсти.

Что еще? Болтается хомут на топливном шланге к карбюратору. Андрей ослабил его полностью, снял шланг и слил топливо. В конце процедуры в банку полилась муть. Она, скорей всего, забила карбюратор. Пришлось снять его и промыть в чистой «калоше». Что дальше? Угол опережения зажигания? Не проблема…

Уже заканчивался длинный майский день, полоска света, пробивавшаяся через не до конца прикрытые двери гаража, поблекла, посерела. Андрей продолжил работу под электрическими лампочками, пока собранный ПМЗ не оказался готов к запуску. Осталось приладить аккумулятор, еще с утра присоединенный к зарядному устройству.

Мотор завелся сразу. Словно живое существо, недавно заброшенное и недосмотренное, но вдруг попавшее в хорошие руки, работал он неровно, напоминая, что потребуются дополнительные регулировки карбюратора. Но в целом — грех жаловаться.

Андрей поднял ворота гаража вверх, не желая задохнуться выхлопом вперемешку с парами несгоревшего бензина, дал мотору прогреться и выехал, убедившись — первые две передачи включаются как надо.

А, была — не была…

Включил фару, откатил ворота и погнал по вечерней Ратомке — без шлема, не взяв права. Конечно же, без документов к мотоциклу. Они имелись, но на воинскую часть, сгинувшую в 41-м. Такие не предъявишь. Страховка, техосмотр? Не смешите тапочки моей бабушки!

И, вроде, не пацан, мужчина 28-ми лет, но детинился как в юности у дедушки в деревне. Разогнал раритетный байк чуть ли не до 70 километров в час! Несчастный мотоцикл, не рассчитанный на столь «бешеную» скорость, ревел на сумасбродного водителя, вибрируя так, что руль норовил вырваться из рук.

Промчавшись с ветерком вдоль железнодорожного полотна на Молодечно, Андрей поймал в глаз крупного жука и едва не навернулся. Спасибо жуку, тот ценой своей жизни вернул ездока к реальности. Еще минут десять такого ралли, и объявление о продаже давал бы из травматологии, диктуя медсестре из глубин загипсованного организма: продаются остатки мотоцикла ПМЗ, восстановлению не подлежит.

Конечно, хотелось оставить мотоцикл себе, но, положа руку на сердце, каждодневная эксплуатация любой советской модели, включая более поздние, напоминает мазохизм. Удовольствие от ухода за байком превращается в противоположность, когда начинаешь ненавидеть свой аппарат, в десятый и сотый раз устраняя одну и ту же неисправность — последствие просчета конструктора, небрежно скопировавшего иностранный прототип, или использовавшего при производстве не тот металл. Немецкие машины лучше, как и американский «харлей». Все равно, модели времен войны настолько устарели, что с современными сравнивать смешно.

Но, тем не менее, стресс-тест свидетельствовал: добытый ПМЗ достоин в объявлении характеристики «отличное состояние». Остался марафет: мелкие регулировки, подтяжка болтов, тросов и спиц, надраивание металлических частей и натирание сапожным кремом покрышек, чтоб аппарат блестел