Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

Осторожно выбрался к шоссе, последние метры прополз через кусты, оберегая «светку». Сбить настройку оптического прицела легче легкого, хоть он и замотал его тканью.

В нос шибанул целый букет запахов, в том числе самые отвратительные на войне: горелой плоти и разлагающихся тел. Темные силуэты у обочины, рассмотренные с дрона, как и ожидалось, были останками советской техники — легкие танки и грузовики. На дорожном полотне просматривались хаотично разбросанные воронки. Так точно положить бомбы в ленту дороги мог только пикирующий бомбардировщик Ю-87. Андрей представил строй этих неуклюжих с виду машин, как они бросаются вниз, пронзительно ревут сирены, призванные сообщать летчику о скорости снижения, а попутно ввергают в трепет советских бойцов, заставляя убегать в лес… Нет, чтобы поднять винтовки и дать залп. Хоть бы одна шальная пуля ударила в уязвимое место самолета.

Винтовки здесь уже собрали и пулеметы — тоже. Скоро немцы-аккуратисты пригонят сюда местных жителей закопать тела, гансы трепетно относятся к порядку на «их» территории. Пока же убитые разлагались на июльском солнце, собирая полчища мух.

Андрей двинул через кусты, обходя страшную находку. Форму дома придется сразу кинуть в стиралку, ткань моментально пропиталась запахом мертвечины.

Никакой брезгливости к трупам он не испытывал. Ведь это — советские воины, принявшие первый удар! Пусть погибшие, не причинившие ущерба врагу, отступавшие перед ним, растерянные и деморализованные, но — наши люди. Положа руку на сердце, скорее всего и он вел бы себя как другие — спасаясь в надежде, что потом все же удастся отомстить врагу.

Волна смрада накатила с новой силой, и Андрей вдруг понял, что этот поход не будет холостым. Взрывом в кусты отбросило мотоцикл с коляской, вряд ли тот особо пострадал, в отличие от ездоков. Молодой белобрысый парень лежал сбоку навзничь, открытые глаза облепили мухи. Второй, сильно раздутый, остался в коляске, на петлице его гимнастерки виднелись два кубика.

— Прости, товарищ лейтенант.

Андрей обошел коляску и, крепко упираясь, вытащил погибшего на запасное колесо, оттуда оно перевалилось наземь. Проверил бензин — в баке он имелся, и на двигателе не обнаружилось никаких следов осколков, лишь один распорол сумку, притороченную слева. Взлетел «мавик», осмотрев дорогу на несколько сот метров в каждую сторону — чисто.

— Рискнем, — сообщил Андрей мертвому лейтенанту.

Как бы не так! В отличие от немецких BMW, этот ни в какую не желал заводиться.

Бросить? Но германских, американских, английских мотоциклов сохранились многие тысячи. Советский довоенный — страшная редкость, их вообще в СССР в 1930-е годы выпускалось не особо много, от некоторых марок не дошло до нашего времени ни единого экземпляра. Что именно ему досталось, Андрей не знал, но упускать не собирался.

Дальше началось чистое издевательство над самим собой. Он покатил мотоцикл руками — прямо по кустам. Три минуты трахен-трахена, за которые удавалось отвоевать какие-то метры, подъем дрона, если показались немцы — затаиться. Потом снова: «эх, дубинушка, ухнем!»

Чуть легче стало, когда вытолкнул мотоцикл на лесную дорогу. У дрона сел и запасной аккумулятор, осталась надежда лишь на то, что услышит врагов раньше, чем они его… Услышит ли, потому что сопит и кряхтит на весь лес?

Опустилась ночь, а ночью, как водится, все выглядит иначе, даже с прибором ночного видения, особенно если такого прибора не взял, рассчитывая вернуться не позже сумерек. Бросить машину, отдохнуть, вернуться позже? Большая зеленая жаба вылезла из глубин души и сказала: толкай!

На полянке он не мог сразу найти место портала, и уже начинал впадать в отчаяние: «сим-сим» сломался, будешь на этом мотоцикле сам кататься в 41-м году. Наконец, открылся проход. Закатив добычу в гараж, Андрей едва не упал сверху.

А в Ратомке было всего-то около семи вечера. Помывшись и сменив одежду на свежую, Андрей рухнул на диван и отрубился.

Около полуночи проснулся, разбуженный естественной потребностью организма, дальше спать не пошел, любопытство потащило в гараж — узнавать, что за уникум попался ему на крючок. Прихватил ноутбук.

Слева, впереди коленки водителя, красовалась звездочка, в ней три буквы: ПМЗ. Андрей ввел «мотоцикл ПМЗ» в поисковую строку Яндекса и обомлел. Это — первая в СССР модель тяжелого мотоцикла с приборным щитком и замком зажигания, выпущенная в количестве чуть более 4 тысяч экземпляров, сохранилось всего две или три штуки, да и те в музеях. В частных руках в ходовом состоянии, если верить интернету, ни одного! По сравнению с ним «цюндап» — дешевая массовка.

Да, завести не удалось. Сел аккумулятор, потому что убитый солдат-водитель при всем желании не выключил бы зажигание. Да и вообще ПМЗ славился ненадежностью и капризностью, эти три буквы тогдашние хохмачи расшифровывали: Попробуй Меня Заведи.

Разберемся… Продавать нужно только с работающим двигателем, без чего настоящей цены не дадут.

И сумку с левой стороны надо снять, она не оригинальная для этого мотоцикла. Открыл, извлек кожаный офицерский планшет, перебрал бумаги. Свежие, не пожелтевшие за 85 лет. Судя по всему, в коляске ехал лейтенант Георгий Кузьмич Полупанов 1919 года рождения. Номер части… Посмотрим!

«Память народа» и «Подвиг народа» ничего об этом человеке не знали. А вот на других ресурсах нашлось — откуда родом, откуда призван. И последнее: пропал без вести 1 июля 1941 года. Семья… Осталась жена и годовалая дочь.

Андрей почувствовал ком в горле. Ведь многих пропавших без вести в первые дни войны подозревали в дезертирстве, в умышленной сдаче в плен, а то и вообще в переходе на сторону врага. То есть и тех, кто погиб в уничтоженной «юнкерсами» колонне. Семьи страдали и от незнания, что случилось с их родным человеком, и от скотского отношения властей.

Включив VPN, чтоб остаться незамеченным, Андрей нашел тех, кто интересуется судьбой Г. К. Полупанова. Оказалось — правнучка. Никогда не видела его, даже на фото, они не сохранились, но знает, что дед воевал, погиб, уверена: не мог быть плохим человеком!

Но как рассказать ей, чтобы не спалиться?

Андрей написал с левого ящика, представившись частным археологом-любителем, читай — черным копателем (противно до блевоты, но так надо). Сфотографировал документы из планшета, прогнал фото через ИИ, состарив изображение. Дал довольно точное место обнаружения планшета, приплел, чтоб не оставалось сомнений — владелец документов там и погиб.

Несмотря на глубокую ночь, ответ прилетел моментально — благодарность и море вопросов. На них он отвечать не стал.

За компьютерным текстом проступил человек, счастливый от известия, что его прямой предок — не гнида и не изменник, а военный, честно отдавший жизнь