Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

Андрей толкнул калитку с табличкой «Осторожно! Злая собака!», дал Пирату обнюхать руки и извинился, что сегодня без вкусняхи. Пес огорченно опустил башку, но не препятствовал пройти к калитке, ведущей на смежный участок.

От калитки был слышен голос, очень тихий. Говорили шепотом и преимущественно матом. В переводе на выправленный корректором текст это означало: хозяин дома — очень нехороший человек, обманувший конкретных пацанов, соврав, что у него нет ничего на продажу.

Осторожно, чтоб не скрипнули петли, Андрей по миллиметру приоткрыл калитку. Через щель увидел пару битюгов, дремавших у ворот. Они, похоже, приготовились схватить хозяина, когда приедет. Остальные хозяйничали в гараже. Блин, секционные ворота вскрыли, сломав замок! А он немалых денег стоит. Но, главное — установка. Ведь испортят, гады, пусть даже и невольно! Что делать? Заскочить в сарай, взять револьвер и под угрозой применения оружия выпнуть всех в 41-й год? Эту идею, достаточно очевидную, Андрей отбросил. Обормоты, вполне возможно, вооружены. Устроить тут войнушку? Соседи при звуках стрельбы наберут 102, и очень скоро сюда примчатся парни в черной форме, в бронежилетах, касках и с «ксюхами» в руках… Но даже если обойдется тихо, кем станут эти негодяи в 41-м? Если не погибнут сразу, то к бабке не ходи — запишутся на службу к немцам. И это будет еще одной раздавленной бабочкой, точь-в-точь как в знаменитом рассказе Бредбери «И грянул гром». Правда, Андрей и сам передавил уже немало бабочек, отстреливая «освободителей от большевизма» или спасая окруженцев от голодной смерти. Каждый раз он опасался, что по возвращении в Ратомку откроет припасенный для этого школьный учебник истории и обнаружит новые страницы… Пока что, правда, не случилось. Но вот целая банда отморозков может натворить немало дел. Хотя бы рассказать немцам о главных их ошибках в 41-м…

Как поступить?

А чего он, собственно, боится? Гражданин Республики Беларусь, к которому в дом вломились грабители? Не геройствуя понапрасну, Андрей вернулся назад под защиту Пирата и сам на мобильнике набрал 102:

— Ко мне в дом забрались воры. Да, еще находятся внутри. Пишите адрес: поселок Ратомка…

Милиция выехала и прикатит быстро. Худо будет, если найдут оружие. Конечно, в тайнике лежит бумажка без даты: «Начальнику Минского РУВД, прошу принять добровольно сдаваемые три единицы огнестрельного оружия…». Раз сам милицию вызвал, прокатит. Наверное…

Он встретил желто-синюю машину за квартал и показал служебное удостоверение. Редакция, в которой он работал, входила в холдинг, принадлежавший Администрации Президента Республики Беларусь. На удостоверении ее название было сверху — большими буквами. К сожалению, приехал не ОМОН с автоматами и в облачении «космонавтов». Как видно, оперативный дежурный дал задание проверить серьезность вызова и уж потом, если надо, вызывать на подкрепление кавалерию.

Сотрудник в штатском выслушал Андрея и с сомнением произнес:

— Понятно, но в их действиях пока нет состава преступления. Да, проникли в чужой дом, скажут — постучали, калитка не заперта, вошли, решили обождать хозяина внутри, уж больно хочется мотоцикл купить. Коллекционный?

— Да. Покупаю, восстанавливаю. Немного езжу, после продаю, чтоб были деньги на следующий. Бывает — в минус, но это хобби. Обождем, когда мотоцикл начнут выкатывать за ворота и грузить в бус?

Про доходы и налогообложение от доходов он не заикнулся. И милиционеру не интересно, он по другому ведомству проходит.

— Послушайте, Андрей Сергеевич. Как вы посмотрите, если я одену на вас микрофон? Как раз с собою прихватил. Вот и получим доказательство.

— Так я могу включить мобильник…

— Одно другому не мешает. Ждать можно бесконечно. Входите, и мы ворвемся, когда появятся доказательства, что в отношении вас намереваются совершать насильственные действия.

Андрей только вздохнул: милиция… Когда убьют, тогда и пишите заявление…

Он подкатил к своим воротам, открыл с брелока и въехал внутрь. На него напали, как только вышел из машины. Оставалось надеяться, что микрофоны четко зафиксировали угрозу травматической ампутации половых органов. Разумеется — произнесенную матом.

Парочку дежуривших у ворот молодчиков он раскидал легко. Они, если служили в армии, то не в тех войсках или на кухне обретались. Хоть здоровенные, но на плитку улеглись почти что сразу. Но тут из гаража неторопливо выкатился чернявый колобок росточком — метр в прыжке, зато с пистолетом. «Беретта» или ее точная игрушка-копия, проверить не хотелось.

— Пистолет хоть настоящий? — спросил Андрей, желая предупредить милиционеров, что нападавшие вооружены.

— Еще какой! Получишь пулю в лоб, если не договоримся.

Далее последовал короткий спич, из которого явствовало, что неуважительное отношение к паре бизнесменов с Малиновки стало роковой ошибкой фраера. Объявление на «Авито» послужило спусковым крючком. Перекупы мигом связали появление редкого товара в Минской области с гаражом Андрея, после чего сюда примчались конкретные в натуре пацаны. В виде санкции за ошибку владелец «беретты» по имени Фархад заберет мотоцикл бесплатно. Все остальные — тоже, но за деньги и цену даст хорошую. Ну, скажем, миллион российских за штуку. Если Андрей вдруг вздумает хотя б один толкнуть мимо Фархада, это станет роковой ошибкой, последней в его жизни.

А дальше мир исчез. Кто-то из бандитов, уложенных на плитку, пришел в себя и саданул Андрея по темечку, как выяснилось позже — телескопической дубинкой. Очнувшись, Андрей обнаружил себя лежащим лицом вниз на тротуарной плитке. Неподалеку гремели выстрелы, кто-то вопил: «Милиция! Лежать! Бросить оружие!». А в метре от него прилег отдохнуть Фархад. Наверное — надолго, если судить по луже крови под головой бандита.

Вечер пропал. Болела голова, Андрей, прикладывая к наливающейся шишке холодный компресс, отказался ехать в больницу — проверяться на сотрясение мозга. Приехала прокуратура. ЧП с применением табельного оружия и одним жмуром среди грабителей, как оказалось, имело куда больший резонанс, чем задержание милицией опасной банды, совершившей попытку разбойного нападения.

В промежутке между проставлением подписей под очередным протоколом, когда Андрей устало развалился на скамейке у веранды, к нему подсел все тот же опер, который уговаривал цеплять микрофон.

— Прости, что не успели, пока тот тебя не ехнул. Ему за эту выходку лет десять светит без УДО, не переживай. Будешь?

И спрятал сигареты, получив отказ.

— Ну, этих вы посадите, — вздохнул Андрей. — Заявятся другие. Я с этими черноголовыми пересекался: злопамятные, суки! И за своих стоят горой. Начнут бросать предъявы.

— Вот тут ты прав, — согласился опер. — Ментам урки мстить не будут, знают, что у нас работа. Виноватым назначат терпилу, то есть тебя. Согласился бы на их условия и не звонил