Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

руки, признавая поражение в так и не начавшейся дискуссии. — Короче, мне самому придется, да? Ч-черт, я ведь не в том плане, чтобы личная власть и тому подобное, я людям хочу помочь, а другого варианта, кроме как возглавить весь этот бардак — не вижу. Хотя не представляю себе, как мне — журналисту — разогнать всю эту камарилью и навести порядок. Но — представлю, разберусь, разгоню. Дайте только срок!

— Никогда не заподозрил бы тебя во властолюбии. Твой вариант — это эффективный альтруизм. Мол, если не я — то кто? И если не так — то как? И я тебя уверяю: были журналисты, которым это вполне удавалось, — внутренне холодея от аналогий, произнес я. — Главное — не пучь глаза, не носи черную рубашку и не размахивай сильно руками…

— А? Что? Опять какие-то твои исторические приколы?

— О да… Просто обхохочешься. Журналисты — полбеды, главное художников в политику не двигать. Вот тогда самая дичь начинается обычно… — Я зевнул. — Ладно, Евгений, с тобой тут хорошо, но и сон сам себя не увидит, пора мне уже на боковую…

— И что — просто вот так пойдешь спать? Ну ты железный человек… — покачал головой Зборовский.

— НЕТ, — откликнулся дракон. — МЫ — ХЛАДНОКРОВНАЯ ТВАРЬ.

— Спокойной ночи, — сказал я, поднимаясь по лестнице. — Не засиживайся тут, нам нужны бодрые и выспавшиеся предводители!

* * *

Иногда я думал, что разбогатеть стоит для того, чтобы заиметь себе нормальную ванну. Метра два в длину и метр двадцать — в ширину. При моих габаритах для того, чтобы опустить голову в воду, лежа в стандартной ванне, приходилось задирать ноги на стену. Только в этом случае уши были погружены полностью, а волосы и борода расплывались по поверхности воды, аки львиная грива. А мокрые ноги — мерзли. Издержки долговязой конституции!

Гудение мобильника достало меня в этот самый момент, так что я едва не утоп, от неожиданности булькнув в воду вместе с лицом, носом и всем остальным, а потом, отплевываясь и отфыркиваясь, мокрой рукой ухватил телефон. Звонил Холод!

— Алё! — заорал я, включая громкую связь и возвращая телефон на положенное место: на крышку унитаза.

— Ну ты свиреп, Пепел! — Голос главного вышемирского мафиози звучал весело. — Я думал — ты разворошишь муравейник, а ты поджег его, растоптал муравьев и нассал сверху, а-ха-ха-ха! Кстати — если мы откроем официальный бойцовский клуб, ты не будешь против?

— Что⁈ — Я имел право на злость, он ведь форменным образом издевался надо мной! — Не буду ли я против⁈ Если бойцы будут совершеннолетними и не станут обижать маленьких детей, а вы официально их трудоустроите, оформите страховку и дадите соцпакет — я вам еще и спасибо скажу. Могу даже в ножки поклониться за создание высокооплачиваемых рабочих мест для вышемирцев…

— Однако! — озадачился Холод, вернув мне мое слово-паразит. — Ты же не серьезно сейчас? Мы же не будем с тобой бодаться из-за этой темы?

— Гос-с-споди Боже, знаете, какая у вас сегодня планида в моем отношении? Обламывать! Второй раз уже, второй раз! — Сначала — Яся, теперь — ванна… Холод определенно заслуживал звания «великого обломателя». — И вообще — ночь на дворе, неужели у вас других дел нет, кроме как меня драконить?

— «Драконить»? Какое интересное слово… Ладно, ладно, Георгий Серафимович, я тебе потом позвоню, есть еще кое-какая история по твоей части, но пороть горячку я не буду, все разузнаю досконально. Мы ведь продолжим сотрудничать?

— Продолжим, — кивнул я, хотя прекрасно понимал, что он никак через телефон мой кивок не увидит. — Пока вы не переступите границу. Или пока не сочтете меня слишком неудобным.

Он немного помолчал, переваривая услышанное.

— А что будет, когда я сочту тебя слишком неудобным? — уточнил криминальный босс.

— Конечно, вы попробуете меня убить. Но у вас вряд ли получится. А потом вы пригласите кого-то со стороны, и дай вам Бог рассудительности натравить этого кого-то на меня за пределами Вышемира…

— Хм! Ты странный человек, Пепел, — сказал он и отключился.

Кто еще тут странный⁈ Тоже мне — нормальный нашелся. Это Холод-то!

Я выдернул пробку из сливного отверстия и еще некоторое время лежал, пока уровень воды в ванне не стал критически низким. А потом — вытерся и пошел спать. Супергерои тоже хотят спать, вообще-то!

Глава 4

Олимпиадное движение

Те, кто думает, что учителя на каникулах не работают — категорически ошибаются. Ну ладно, не категорически. В конце концов, в школе на каникулах в двести раз тише, чем во время учебных занятий. В кабинете — прохладно, чисто, стоят ровные ряды парт, на полках аккуратно разложены стопки учебных пособий, атласов и карт, доска — без единого мелового развода… Пол — чистый и блестит, без грязных следов и черных полос от резиновых подошв. Можно спокойно разобраться с документами, подчистить хвосты и дозаполнить бесконечные таблички и списки, разобрать папки с планами, раздаточным материалом и бес знает с чем еще.

Время растягивается, рабочий день из сумасшедшей эстафеты от урока к уроку превращается в размеренную прогулку, что-то типа скандинавской ходьбы. Кто-то заходит, рассказывает школьные новости, что-то спрашивает, уходит — ритм замедляется ровно настолько, насколько уменьшается и уровень шума.

Ко мне заходил Джабраилов — математик, чтобы пошутить свои джабраиловские шуточки: про девушек-коллег, зарплату и бесконечные бизнес-планы, которыми он просто фонтанировал и которые, что характерно, периодически реализовывал. Потом прицокала на каблучках учительница эльфийского Елена Владимировна — она прямо ртом сказала мне, что ей нужна пара полок для рабочих тетрадей и документации, вот дела! Конечно — я освободил ей эти полочки, почему бы и нет? Сам когда-то был в роли свахи переездной, в начале своей педагогической карьеры там, на Земле. Есть некоторое понимание, да и вообще — копаться в моем столе от широты душевной она перестала. И парня, кажется, нашла — какого-то широкоплечего пожарного. По крайней мере, он ее с цветами у калитки поджидал — я из окна видел. Пожарный — это хорошо, это надежно. Пенсия, опять же, льготная. Не то что всякие учителя. Но за каким бесом ей каблуки на каникулах? Вот это осталось для меня тайной за семью печатями.

После этого я принялся подкручивать плоскогубцами и отверткой расшатанные ребятами столы и стулья и