Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

на Мизуки и Владиславе. Он сально ухмыльнулся, толкнул локтем соседа и что-то шепнул ему на ухо. Тот во всеуслышание ответил, и вся четвёрка дружно заржала, уставившись на нас.

Ну какая игра, а? Выглядят и ведут себя так отвратно, что даже мне захотелось встать и прописать каждому с ноги чисто ради профилактики.

— Ну что же, — я наклонился над столом, понизив голос так, чтобы слышали только свои. — Похоже, господа стихийники, что до нас сейчас докопаются. И весьма основательно.

Владислава, до этого увлечённо ковырявшая вилкой салат, вздрогнула. Она поправила нелепые очки в черепаховой оправе и бросила настороженный взгляд на соседний столик. Густомысл напрягся, заморгал.

Ну что же, в состояние лёгкого шока я их ввел, теперь пришла пора посмотреть на реагирование во время опасности.

— Владислава, Густомысл? — я посмотрел на новичков, старательно считывая каждую их эмоцию. — Сможете вдвоём справиться с этими ребятами? Ребята, что-то мне подсказывает, что сейчас они подойдут и попытаются увести у нас девушек. Очевидно, что на их взгляд мы не представляем серьёзную угрозу. По крайней мере, в их пьяном воображении.

Мишка чуть не подавился куском мяса, услышав про «не представляем угрозу», но вовремя поймал мой предупреждающий взгляд. Он усердно закашлялся, маскируя смешок, и уткнулся в свой бокал. Лишь бы не фыркнул! Мизуки лишь едва заметно повела плечом, её лицо оставалось абсолютно непроницаемо.

— И почему вы так решили, Елисей Святославович? — голос Владиславы дрогнул, когда она постаралась придать ему твердость. — Мы же этим людям ничего не сделали. Мы просто ужинаем.

Я вздохнул, изображая философскую печаль столетнего мудреца:

— Всё потому, что глаза этих господ до краёв залиты «смелой водой». Алкоголь напрочь вырубает инстинкт самосохранения, зато включает инстинкт размножения и доминирования. А таких ребят всегда тянет на приключения. Вот вы с Мизуки весьма красивые девушки. Да-да, красотки, нечего краснеть! А мы просто студенты. Без гербов, без украшений и прочего. Для них мы являемся лёгкой добычей. Вот и надо им отбить нафиг такие мысли. Убивать не желательно, конечно, но можно наказать так, чтобы впредь было неповадно. Чтобы до конца жизни при виде нас они переходили на другую сторону улицы.

Владислава сглотнула. За стёклами очков мелькнули быстрые глазки. Одно дело — хреначить манекены молниями в безопасном спортивном зале Академии. И совсем другое — применить боевую магию против живых людей, которые к тому же могут ударить в ответ.

— А если… — её голос почти перешёл на шёпот. Она нервно скомкала салфетку. — А если придётся убить? Что будет, если мы не рассчитаем силу?

Что будет? Попадёте в Кольчугу Души, да и только…

Я посмотрел на неё осуждающим взглядом. Мой внутренний ведарь не терпел слабости в такие моменты. Жалость к врагу является первым шагом к собственной могиле.

— Тогда на ваших руках будет кровь мерзавцев, которые решат нас унизить, а вас, девушки, использовать в самых грязных извращениях, — отрезал я, чеканя каждое слово. Пусть слова были жестокими, но они должны были пробить её броню интеллигентности, вызвать внутреннего зверя. — Или вы хотите, чтобы вас использовали в этих самых извращениях? Мизуки, не надо так загадочно улыбаться! Неужели вы готовы стать игрушками для пьяных уродов только потому, что побоитесь применить свою силу?

Густомысл резко подался вперёд.

— Я не позволю! — глухо проговорил он. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Толстяк сунул руку в карман широких штанов и вытащил смартфон. — Я сейчас позвоню нашей охране, вызову полицию и…

Ядрёна медь! Посмотрите-ка на него! Полицию он вызовет! Охрану!

Я накрыл его ладонь своей, с силой прижал телефон к столу.

— Нет, — покачал я головой. — В Опасных землях ты тоже будешь охрану вызывать? Позвонишь имперскому патрулю и попросишь примчаться как можно быстрее, пока Курганный Мертвяк доедает твою невесту?

Густомысл замер, тяжело дыша.

— Посмотри на нас, Густя, — я обвел рукой нашу компанию. — Мы сейчас в обычной, гражданской одежде. Без гербов, без знаков отличия родов. Для этих пьяных ушлёпков мы — просто студентики. Желанная добыча. Неужели вы двое, стихийные маги Империи, хотите отказать этим ребятам в драке и спрятаться за спинами вышибал в пиджаках?

Слова летели точно в цель. Я видел, как лицо толстяка заливает багровый румянец — на сей раз от стыда. Владислава рядом с ним тоже подобралась. Её спина выпрямилась, а пальцы перестали комкать салфетку.

— Конечно же, мы не хотим ничего подобного, — голос девушки неожиданно зазвенел сталью. — Эти мерзавцы не имеют права… Ой.

Она осеклась.

— Один идёт сюда, — тихо заметил Мишка.

От шумной компании отделился тот самый здоровяк. Он тяжелой походкой направился к нашему столику. Вблизи он выглядел еще хуже, чем на расстоянии. К нижней губе прилипла незажженная сигарета, из расстегнутого ворота рубашки торчала густая поросль.

Он остановился у нашего столика, тяжело оперся массивными лапищами о столешницу, навис над нами. От него шибануло таким перегаром, что глаза невольно заслезились.

Ох, ну и артисты…

Здоровяк медленно оглядел каждого из нас. На секунду задержался на Мизуки, похотливо облизнулся, затем перевел взгляд на Владу, а потом уставился на меня.

— Дайте закурить! — хрипло приказал он.

Даже не попросил. Приказал.

Актёр Гордея переигрывал? Или вошел во вкус? В любом случае, работали парни качественно, на все сто процентов.

Я откинулся на спинку дивана и одарил его самой доброй улыбкой, на которую был способен. Может получилось криво, но я не виноват — пахло от него дерьмово.

— Мы не курим, уважаемый. И вам не советуем. Мы тут за спорт, свежий воздух и вообще за здоровый образ жизни. А табак, как известно, вредит здоровью.

Мужик удивленно моргнул, переваривая только что услышанное. Видимо, он ожидал, что студентики начнут суетливо хлопать по карманам или испуганно блеять извинения.

— Не курите, значит? — он издевательски хмыкнул, сплюнув на пол. Что примечательно — сигарета не отклеилась. — Ну, раз не курите, то стал быть и не пьёте?

Мишка, который сидел рядом, пожал плечами с невинным видом:

— И не пьём. Мы же вам русским языком сказали: мы за здоровый образ жизни! Кефир, гантели, утренние пробежки. Пилатес.

— А кое-кто ещё крестиком вышивает, — не мог удержаться я от подколки.

На это Мишка только поджал губы, мол, хихикай-хихикай.

Здоровяк осклабился. Ну и рожа! И где только Гордей такого нашёл?

— А-а-а, ну