Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Морозов довольно ухмыльнулся, хрустнул костяшками. Роль центрального защитника ему явно польстила. А мои последние слова польстили вдвойне.

— Сделаем в лучшем виде. Заморожу любую тварь до состояния сосульки. Эй, а почему моя картофелина с гнильцой?

— Такая попалась. Дальше… Четвертым идёт Густомысл, — я перевёл взгляд на нашего пухлого землевика. — Ты, Густя, наша тяжелая артиллерия и мобильная крепость. Твоя задача — тоже следить за флангами и во всём помогать тылу.

Густомысл снова покраснел, поправил воротник рубашки и, немного заикаясь, спросил:

— Елисей Святославович… а не л-лучше ли мне замыкать строй? Я же самый… к-крупный, и големы могут спину прикрыть…

— Нет, Густомысл, не лучше, — я покачал головой. — Ты не самый быстрый, и если атака пойдет с тыла, тебе понадобится пара секунд, чтобы развернуться и поднять массу земли. Порой эти секунды могут решить многое. Твои клоны и стены отлично сработают на дистанции, поэтому твоё место — предпоследнее. С этого места ты сможешь бросать своих големов и вперед, и назад, прикрывая основную боевую силу. А вот замыкающей пойдёт Владислава.

Последняя картофелина легла на карту. В аудитории повисла тишина. «Серая мышка» Влада, сидевшая рядом с Густомыслом, поправила очки в черепаховой оправе и напряженно сглотнула.

— Я? В арьергарде? — её голос чуть дрогнул. — Последней?

— Именно, — я уперся руками в стол, нависая над картой. — И это весьма опасная, критически важная позиция, которую я отдаю тебе не просто так. Да! Я видел твою магию. Твои молнии являются идеальной работой по площадям. Ты сможешь закрыть нас с тыла, мгновенно выжигая всё, что попытается подкрасться сзади, пока остальные рассредоточатся для отражения атаки.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она поняла всю серьёзность моих слов. Она снова сглотнула.

— Пойми, Влада. Если на нас со спины нападёт стая каких-нибудь древозубов, то пока Густомысл будет давить земляными блоками по одному — пройдёт много времени. Нас просто сомнут числом. А твоя техника работы молниевыми хлыстами снесёт их стаю за пару секунд. В это время Густомысл успеет поставить барьер, а мы с Мишкой ударим в ответ. К тому же… — я лукаво усмехнулся и подмигнул. — Густомыслу станет гораздо спокойнее, когда он будет находиться рядом с тобой и прикрывать тебя своим телом. Я уже видел, на что способен этот парень, когда его будущую невесту обижают. Рядом с тобой он будет сражаться как лев.

Густомысл вспыхнул, но при этом гордо расправил плечи и бросил на девушку такой взгляд, полный собачьей преданности и решимости, что мне даже стало завидно. Влада же едва заметно улыбнулась.

— Мы поняли, Елисей Святославович, — твердо ответила она. — Мы не подведем.

— Вот и отлично. Единство в группе достигнуто, — я убрал карту. — Теперь следующая фаза. Мы не можем идти на Рубеж слепыми котятами. Нам нужно собрать максимум информации по тем существам, которые обычно входят в определение «неопасных» или «допустимых» для полигона Испытания. Будем разрабатывать нужные приёмы и связки, которые станут эффективны против конкретных видов.

— Так нам же на «Анатомии уязвимостей» многое разжевали! — возмутился Мишка. — Иглохвосты, Росянки, Стеклянная Саранча… Куда уж больше?

— То, что нам дали на лекциях — это всего лишь верхушка айсберга, Миша, — вздохнул я. — Это теория. А на практике и в реальности всё бывает иначе. Мутации, новые подвиды, новые стайные повадки. Нам нужно полностью исключить возможные сюрпризы. Поэтому прямо сейчас мы дружным строем забуримся в библиотеку и пошарим по архивам, по бестиариям Рубежа и Опасных земель. Будем зубрить их слабости, пока они у нас от зубов отскакивать не начнут!

Ребята не стали спорить. Они уже поняли, что я не шучу и не строю из себя босса только ради самоутверждения. На кон могло встать не только наше будущее в Академии, но и наши жизни.

Ну привык я перестраховываться, чего уж тут поделать?

Следующие три часа мы провели в пыльных, пропахших старым пергаментом и типографской краской залах академической библиотеки. Мы обложились толстенными фолиантами, голографическими справочниками и отчетами бывалых Воинов и Ратоборцев.

Мишка, сопя, выписывал характеристики низших упырей и ползунов, то и дело поглядывая в сторону читального зала, где, по иронии судьбы, за дальним столиком сидела Варвара Камышинская. Морозов вздыхал, как кузнечный мех, но я лишь пинал его под столом по ноге, возвращая к реальности. Владислава с аналитическим холодком систематизировала виды стайных тварей, рассчитывая радиус поражения своих молний. Густомысл штудировал пробиваемость панцирей мелких арахнидов.

Я же, пропуская мимо глаз откровенно академическую муть, искал несостыковки. Мой опыт ведаря подсказывал: если тварь описана как «медлительная», значит, в момент броска она может ускориться вдвое; если написано «уязвима к огню», значит, её шкура перед смертью выделит кислоту. Мы выработали с десяток рабочих комбинаций. Я был доволен. Костяк команды сваривался в единое целое.

* * *

На следующий день нас ждало очередное испытание, на этот раз теоретически-прикладное. В расписании стояла пара по предмету «Тактика малых групп». Это был единственный предмет, который мы проходили совместно со студентами Стихийного факультета.

Вести эту дисциплину должен был Сильвестр Пантелеймонович Рукошеев. Личность, прямо скажем, немного странная и скрытная. Про него болтали, что он бывший полевой разведчик, диверсант экстра-класса, который гораздо больше времени провел за линией Рубежа, чем в теплой постели.

Аудитория, выделенная под этот предмет, представляла собой большую комнату. Народу набилось довольно-таки нормально. Два факультета, как-никак. Шум, смех, перебрасывание бумажками. Прямо, не аристократы, а обычные студенты.

Мы впятером, уселись в самом центре аудитории.

Я обвел взглядом присутствующих. Впереди, на самых козырных местах, вальяжно расположилась сладкая троица: Любава Шумилова, Глеб Долгополый и Варвара Камышинская.

Глеб что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, Варвара хихикала, а Любава… Любава сидела с прямой спиной и вертела в тонких пальцах стилус. Рядом с ними спокойно сидели какие-то ребята с другого факультета.

Мишка, проследив за моим взглядом, тяжело вздохнул, когда уставился на затылок Варвары.

— Соберись, Ромео, — тихо шепнул я. — Хватит пускать слюни. Думай о ползунах и упырях, они могут возбудить гораздо больше.

Миша только усмехнулся в ответ.

Я же принялся осматривать аудиторию. Стены были сплошь увешаны огромными, детализированными плакатами и голограммами. На них изображались различные схемы работы трех-четырех человек против жутких монстров Опасных земель. Клинья, полумесяцы, круговая оборона, «елочка»…

Интересные картины, должен