Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Я мысленно хмыкнул. Знакомый знак. Простой и читаемый даже боковым зрением.

Рукошеев сменил позу. Он сжал кулак и поднял большой палец вверх, четко зафиксировав жест на уровне груди.

— Следующий базовый сигнал. «Я понимаю». Означает, что боец четко понял последнее визуальное сообщение и готов выполнять команду. Либо же означает, что он успешно выполнил задание. Этот сигнал часто называется просто «Всё в порядке». Выполняется поднятием большого пальца вверх.

Он резко опустил большой палец вниз.

— Вариантом этого сигнала является опускание большого пальца вниз, что означает критическую ситуацию: «Не в порядке», «Операция сорвана».

Затем преподаватель поднял открытую ладонь на уровень лица и начал покачивать ею вправо-влево, словно стирая невидимую надпись на стекле.

— И крайне важный сигнал: «Я не понимаю». Означает, что отряд не понимает последнее сообщение, или по каким-то объективным причинам не может выполнить последнюю команду. Иногда в старых учебниках этот жест называется «отмашка». Формально, в глубокой древности, этот сигнал подавали, закрывая всё лицо обеими руками ладонями наружу. Но, конечно, в реалиях Опасных земель это бессмысленно и самоубийственно, поскольку вы не можете бросить оружие и держать обе руки у лица! Поэтому общепринятой современной формой передачи сигнала является использование только одной руки, ладонью наружу, покачивая ею вправо и влево от центра лица. Отсюда и название — «отмашка».

Я смотрел на эти жесты, и в груди шевельнулась странная, щемящая ностальгия.

В принципе, базовая жестикуляция была очень похожа на ту, которую я знал и вбивал в головы своих подопечных в прошлом мире. Те же инстинктивные, понятные на уровне подкорки движения. Никаких сложных мудрствований. В бою, когда счет идет на доли секунды, а любая вербальная команда может выдать твою позицию твари, способной услышать биение сердца за сотню метров, эти простые взмахи руками — грань между жизнью и смертью.

Я перестал делать вид, что пишу. Я отложил ручку, сцепил пальцы в замок и углубился в свои мысли.

Изучение работы малых групп на территории Опасных земель… Для этих восемнадцатилетних мальчишек и девчонок это была просто теория, предмет, который нужно сдать, чтобы получить зачет и красивый значок на грудь.

А для меня это была реальность.

Я скосил глаза на свою команду. Мизуки сидела неподвижно, её глаза внимательно следили за руками преподавателя, мозг ниндзя впитывал информацию мгновенно. Миша хмурился, стараясь запомнить всё до мелочей. Влада и Густомысл перешептывались, видимо, уже прикидывая, как они будут передавать эти сигналы друг другу, находясь в арьергарде.

Да, они были зелеными. Они были неопытными. Но они были моей командой.

Мой взгляд снова скользнул к первому ряду. Глеб Долгополый откровенно зевал, прикрывая рот ладонью, всем своим видом показывая, что ему, могучему княжичу, эти глупые махания руками ни к чему — его живица всё порешает. Любава сидела прямо, тоже старательно записывала.

Лекция продолжалась. Рукошеев перешел к более сложным тактическим формациям: «клин», «змейка», правилам зачистки замкнутых пространств. Мы продолжили записывать, ведь всё это пригодится в будущем.

Глава 6

Гостиничный коридор на тринадцатом этаже «Метрополя» ненавязчиво подчёркивал роскошь отеля. Густой ворс ковров скрадывал шаги, приглушенный свет настенных бра выхватывал золоченые ручки дверей, а в воздухе висел едва уловимый аромат освежителя воздуха.

Яромир стоял у двери номера 1408 и смотрел, как белокурая девушка открывает свою комнату. Лучезара грациозно повернулась к Яромиру, придержала рукой тяжелую створку двери.

— Ну вот я и дома, Яромир, — её голос прозвучал мелодичным колокольчиком. — Спасибо, что проводил до порога и за хорошую компанию. Это был чудесный вечер.

Она сделала легкое движение, собираясь шагнуть за порог, но Яромир, одурманенный бурлящими гормонами, решительно упёрся ладонью в деревянное полотно. Его глаза, обычно озорные и улыбающиеся, сейчас лихорадочно блестели.

— Подожди… Лучезара, — он сделал шаг вперёд, почти вплотную. — Ведь ещё слишком рано. Ну зачем нам расставаться? Я бы мог задержаться на чашечку кофе. Или… на бокал вина. Нам ведь так хорошо вместе, ты согласна?

Девушка с сожалением покачала головой. Её пухлые губы сложились в грустную полуулыбку, а в глазах мелькнуло что-то нежное.

— Нет, Яромир. Этого не стоит делать, — она мягко положила холодные пальцы на его горячую руку. — Ты же сам понимаешь, что мы не можем этого сделать. Нельзя, чтобы молодая, незамужняя девушка оставалась наедине с молодым и столь… темпераментным мужчиной в одной комнате в столь поздний час. Что подумают люди? Моя репутация будет погублена. А ты… Прошу тебя, не надо усложнять.

Её слова, произнесённые с придыханием, подействовали на распалённое сознание старшего Ярославского точно также, как действует ведро бензина на тлеющие угли. Для молодого аристократа, привыкшего брать от жизни всё, слово «нет» из женских уст всегда звучало как вызов. А когда это «нет» говорит девушка, от которой сходят с ума трое молодых людей…

Яромир не смог с собой совладать.

Он резко подался вперёд, прижал хрупкое тело к широкой груди, и жадно впился в её губы поцелуем.

Сначала девушка упёрлась ладонями в его грудь. Она попыталась оттолкнуть его, забилась в железных объятиях, чуть пискнула в знак протеста. Однако длилось это слабое сопротивление ровно четыре секунды.

После этого руки скользнули вверх, обвились вокруг мощных плеч. Пальцы зарылись в русые волосы на его затылке. Лучезара прильнула к нему и ответила на поцелуй с такой дикой страстью, что у Яромира даже чуточку потемнело в глазах.

Сладкое дыхание любимой хлынуло прямо в лёгкие, парализовало волю и напрочь отключило последние остатки критического мышления. Мир вокруг завертелся-закрутился. Стены коридора поплыли, а пол как будто начал уходить из-под ног.

Яромир пошатнулся. Он почувствовал, как дрожат колени, опёрся рукой о деревянный косяк, чтобы не рухнуть. Голова пошла кругом, а сердце бешено заколотилось.

— Нет-нет-нет, не надо!

Лучезара резко отстранилась. Она разорвала объятия и отступила. Её грудь высоко вздымалась, а щёки покрылись багровым румянцем. Она выглядела растерянной, испуганной собственным порывом.

— Нет… нет, Яромир, остановись! Пожалуйста! — прошептала она. — Мы не должны… Нам не стоит это продолжать. Иначе… иначе ни к чему хорошему не приведёт. Мы оба совершим непоправимую ошибку.

Яромир, ослеплённый страстью, всё ещё опирался на косяк. Он попытался сделать шаг. Его рука снова потянулась к тонкой талии. Он желал только одного — вернуть недавнее, сводящее с ума прикосновение.

— Лучезара… — прохрипел он, глядя затуманенными глазами. — Да какая