Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Но девушка упёрлась раскрытой ладонью в его широкую грудь. От её прикосновения внутри парня всё задрожало. По спине побежали приятные мурашки.

— Не надо, Яромир. Не надо лгать ни мне, ни себе, — она печально покачала головой, и в уголках её глазах блеснули слёзы. — Ты — наследник великого древнего рода Ярославских. Вы, аристократы, не принадлежите себе в любовных делах. За вас всё решают деньги, влияние и ваш род. У вас же всё распланировано. Я уверена, что ты давно уже обещан другой… Какая-нибудь знатная аристократка, с богатым приданым, только того и ждёт, когда ты наденешь ей кольцо на палец.

Она опустила глаза:

— А я? Кто я такая? Всего лишь бедная девушка из провинции. Для чего я нужна тебе?. Для минутного развлечения? Для удовлетворения своих желаний? Для очередной галочки в графе «Победы боярина Ярославского»? А потом ты вернёшься к невесте, оставив меня с разбитым сердцем…

— Да плевать я хотел на все их планы! — Яромир почти сорвался на крик. — Плевать на помолвку! Да, меня хотят женить! Но я не люблю её! Слышишь? Не люблю! Это всё отцовские игры! Лучезара, клянусь тебе, я разорву эту помолвку! Я разорву все наши договоры! И если понадобится… я готов пойти за тобой хоть на край света! Брошу всё! Лишь бы быть с тобой!

Он смотрел на неё с обожанием преданного пса, готовый прямо сейчас отречься от семьи, от рода, от всего своего будущего. И в этот момент ему это казалось правильным.

Лучезара слушала его слова, не поднимая глаз. Внешне она осталась безутешной и непреклонной. Она ещё раз покачала головой.

— Мне бы тоже очень хотелось остаться с тобой, Яромир… — прошептала она, глядя в пол. — Больше всего на свете я бы хотела этого. Но… слова ничего не значат, если они идут от распалённого сердца, а не от холодного мозга. Ты сейчас не в себе. Твоя кровь кипит и не даёт всё правильно взвесить. Поэтому нам лучше встретиться в другой раз. Может… завтра? Когда твоё сердце не будет стучать так громко, и разум прояснится. И если тогда ты повторишь свои слова… то я выслушаю тебя. А сейчас — уходи, пожалуйста.

С этими словами она сделала шаг вперёд, чуть толкнула Яромира в грудь, и с глухим стуком захлопнула дверь прямо перед его носом. Щёлкнул замок.

Яромир остался один в пустом, тихом коридоре отеля. Бездушные бра насмешливо его освещали.

Он постоял несколько секунд, тяжело дыша, прожигая взглядом гладкое дерево двери. Внутри него бушевал ураган из невероятной смеси неудовлетворённого желания, злости на условности аристократического мира и жгучей любви.

А затем он прорычал. Негромко, сквозь стиснутые зубы. И со всей дури, не задействуя живицу, впечатал кулак в стену рядом с дверью.

Баммм!

Дорогие обои порвались, а по штукатурке и кирпичной кладке молнией побежала глубокая трещина, осыпая на густой ковёр белые крошки.

Яромир опустил саднящую руку. Дверь не открылась. На его губах появилась кривая ухмылка. Он был уверен: она его любит. Она просто боится его статуса и его занятости. А значит, он должен доказать ей свою верность. Доказать, что готов ради неё на всё.

Он круто развернулся и зашагал по коридору к выходу.

* * *

На улице, ёжась от холодного ветра, его ждали.

Возле широкой машины курили сигареты братья Рязанцевы. Всеволод и Борис. Они заметили выходящего из стеклянных дверей отеля Яромира и тут же обменялись ехидными ухмылками.

Они заключили истинно джентльменское, хотя и идиотское пари. Каждый по очереди будет провожать красавицу до её дверей. Тот, кому удастся задержаться в её номере дольше часа — признаётся победителем и забирает главный приз в виде её благосклонности. При этом каждый дал слово чести, что не станет жульничать и не просидит отведенное время тупо под дверью.

— Оба-на, гляньте-ка, кто припёрся! — заржал Борис и выбросил окурок в урну. — Что, Ярик, не подфартило? А мы-то думали, ты там до утра окопаешься!

Всеволод тоже издевательски хохотнул:

— Ай-яй-яй, герой! Неужто твоего огонька не хватило, чтобы растопить сердечко ледяной принцессы? Что ж ты так быстро сдулся-то? Получил от ворот поворот?

Яромир злобно зыркнул на братьев.

— Ой, да завалите, ботаники, — огрызнулся он, подходя к машине. — Вы-то сами, я смотрю, тоже не особо преуспели! У вас дела идут не лучше моего. Никто из вас за порог даже носа не сунул! Так что нечего тут лыбу давить. Мы все сегодня в пролёте!

Братья переглянулись и одновременно вздохнули. Вот это крыть было нечем. Девица оказалась крепким орешком. Не подпускала близко, но и не отпускала далеко. Прямо как собака на сене — и сама не «ам» и другим не дам. И всем троим строила глазки в одинаковой мере, расплавляя мозги парней.

— Твоя правда, дружище, — махнул рукой Всеволод. — Крепость не сдалась. Что делать-то будем?

Яромир потёр ушибленные костяшки, посмотрел на тёмное небо Москвы и криво усмехнулся.

— Что делать? — он сплюнул на асфальт. — Напьёмся! Вот что мы сейчас будем делать. Я предлагаю нажраться так, чтобы забыть свои имена. У меня внутри аж всё горит, парни. Мне срочно нужно залить этот пожар чем-нибудь покрепче обычной воды. Вы со мной?

Рязанцевы тут же синхронно кивнули. Отказываться от хорошей попойки в их планы не входило.

— А давай! Заодно помянем нашу уязвлённую гордость! — хохотнул Борис, открывая дверцу машины. — Запрыгивай, страдалец. Знаю я тут одно местечко, где подают такой абсент, что после него зомбари Опасных земель кажутся симпатичными милашками!

* * *

Я сидел в полумраке гостиной нашего поместья, развалившись в глубоком кресле, и пролистывал на планшете информацию про тварей Опасных земель. Мой внутренний старик-ведарь не давал мне покоя. Тревога зудела где-то на границе сознания. Слишком тихо стало в последнее время. Вроде бы Смельцов мёртв, род Мезинцева растоптан, но…

Где-то на свободе ходит женщина с перламутровым маникюром, которая заказала именно меня! И вот поиски её никак не удаётся завершить.

Настенные часы с маятником пробили десять часов.

Отец, Святослав Васильевич, сидел у камина. Он читал какую-то книгу в кожаном переплёте, делая пометки в своём блокноте. Милослава, его жена, ушла наверх, в спальню. В доме царила тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине и шуршанием перелистываемых