Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

сказал отец тоном, не терпящим возражений. — Сегодня не самое подходящее время для принятия глобальных решений. И, что еще важнее, не самое подходящее состояние собеседников для обсуждения.

Он развернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен, и направился к лестнице, где наверху замерла испуганная Милослава.

Яромир, взбешенный тем, что его «порыв истинной любви» проигнорировали, яростно зарычал.

— Я не договорил! — рявкнул он и резко взмахнул рукой.

— Ярик, стой! Ядрёна медь! — заорал я, осознав, ЧТО он собирается сделать.

На ладони пьяного брата с гудением вспыхнул сгусток концентрированной плазмы. Яромир, не контролируя ни себя, швырнул огненный шар в спину уходящему отцу.

Матрёшка в ужасе взвизгнула. Милослава на лестнице судорожно ахнула, закрывая рот ладонями и расширив глаза от происходящего.

Я рванулся вперед, но не успел.

Сфера ревущего белого пламени пролетела через холл и… врезалась в высокую спинку антикварного кресла, всего в нескольких сантиметрах от руки Святослава Васильевича.

БАБАХ!

Раздался глухой взрыв. Дорогая шелковая обивка мгновенно почернела, вспыхнула и опалилась. Деревянный каркас затрещал, распространяя по холлу едкий запах горелого дерева и паленой ткани.

Отец остановился. Он даже не вздрогнул. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда за его спиной взорвался сгусток пламени, способный прожечь кирпичную стену. Он спокойно повернул голову и взглянул на сына.

Яромир стоял, тяжело дыша, его рука всё ещё была вытянута вперед.

— Я сказал… я ещё не закончил, — прохрипел брат заплетающимся языком.

Отец смерил его взглядом, полным презрения.

— Зато закончил я, — произнес Святослав Васильевич. — Поговорим завтра. Если ты к тому времени не охладеешь к этому разговору. И если вообще будешь способен разговаривать. Милослава, ты чего здесь? Пойдём, душа моя. Нам давно уже пора спать…

Яромир, окончательно потерявший берега от такого откровенного игнорирования, зарычал раненым зверем. Правая рука снова начала наливаться жаром. Живица закрутилась вокруг пальцев, формируя новый огненный снаряд.

За долю секунды оказавшись рядом с братом, я ребром ладони ударил его по предплечью, перебил поток магии. Пламя мигнуло и погасло с тихим шипением.

— Что ты творишь⁈ — прошипел я, впиваясь пальцами в его плечи и встряхивая. — В своём ли ты уме, придурок⁈ Ты в отца стрелять вздумал⁈

Яромир взглянул на меня. Его мутные, налитые дурной кровью глаза сфокусировались на мне с трудом. На его губах расплылась пьяная ухмылка.

— Отвали от меня, мелочь, — прохрипел он, обдавая моё лицо перегаром. — Ты ещё слишком мал и глуп, и не видал больших залуп, братишка. Тебе не понять, что такое настоящая страсть. Вали, играйся в свои машинки.

Он залился издевательским, пьяным хохотом, который гулким эхом отразился от стен холла. Затем он с силой рванулся и вырвался из моих рук.

На его пути снова оказалась несчастная Матрёшка, пытавшаяся с испугу потушить тлеющее кресло полотенцем. Яромир грубо отпихнул девчонку так, что она с писком отлетела к стене, и, шатаясь, двинулся к входной двери.

Я сделал Рывок и преградил ему дорогу, раскинул руки.

— Ярик, не дури. Останься! Тебе нельзя сейчас никуда идти! Тебя могут убить в таком состоянии, придурок! Образумься!

Брат остановился в метре от меня. В его взгляде промелькнула злая искра.

— Я сам могу во всём разобраться, Елисей. Я Боец, а не маменькин сынок, — процедил он сквозь зубы. — И ты не должен мне мешать. Никто не должен мне мешать! Уйди с дороги! Я сам! Я всё могу сделать сам!

— Да ты слышишь себя? Яромир! Я же брат твой! Мы же с тобой вместе учимся, вместе в охоте участвовали! Эй, ты что? Яромир!

Рука брата загорелась ярким пламенем. Матрёшка завизжала…

В этот момент с улицы донёсся крик:

— Прорыв! Боярин, прорыв в квартале!

Глава 7

Лучезара с откровенным сожалением поморщилась, когда картинка на экране её ноутбука вдруг зарябила, пошла серыми полосами и резко сменила ракурс.

Крошечная видеокамера, замаскированная под безобидную темную пуговицу, которую она так ловко и незаметно прикрепила на камзол Яромира во время их пылких, «невинных» обнимашек у дверей гостиничного номера, теперь показывала лишь кусок смазанной стены и потолок. Камера отвернулась от младшего брата.

А ведь всё шло так хорошо!

Напряжение в холле особняка Ярославских достигло такого сосредоточения, что его можно было резать ножом. Лучезара через экран чувствовала, как закипает живица внутри этого огненного идиота Яромира. Ещё секунда, ещё одно неосторожное слово, и братья бы вцепились друг другу в глотки!

Но хорошей, кровавой драки так и не произошло. Адреналин, ярость, братоубийственная ненависть — всё это растворилось в воздухе из-за проклятого воя сирены и криков!

Девушка с раздражением откинулась на спинку кожаного кресла и покачала головой. Белоснежные локоны от этого движения рассыпались по плечам.

— Идиоты. Жалкие куски мяса, — процедила она сквозь зубы. — И эта старуха ещё…

Поняв, что интересного кино больше не будет, Лучезара несколькими быстрыми ударами по клавиатуре свернула окно трансляции и набрала скрытый номер. Программа-шифратор на долю секунды задумалась, перебрасывая сигнал через десятки серверов-призраков, прежде чем установить соединение.

Белокурая женщина ответила не сразу. Однако вскоре её властное лицо появилось на экране. Матушка. Сама Смерть во плоти, хотя сейчас она выглядела как ухоженная аристократка в строгом темном наряде.

— Мама, добрый вечер! — Лучезара чуть склонила голову, хотя в её голосе и можно было уловить недовольство. — Ну почему же вы устроили прорыв именно сейчас? Зачем? У меня такая шикарная интрига наклюнулась! Они уже готовы были убить друг друга, а вы всё испортили своим прорывом!

Женщина на экране насмешливо приподняла идеальную бровь. В её бездонных глазах не было ни капли раскаяния.

— А что я? — усмехнулась она в ответ. — Мои воины застоялись. Они жаждут теплой крови. Им не терпится пощипать бояр Ярославских и проверить их хваленую оборону на прочность. Не дело им отказывать, дочка. Иначе в нужный момент, когда мне потребуется их помощь, то они могут отказать мне. Армию нужно кормить, а лучшая еда для них — это мясо смертных.

Лучезара закатила глаза и театрально вздохнула.

— Да ну, мама, разве вам откажешь? — покачала она головой, кривя губы в усмешке. — Скорее уж они сами себе головы пооткусывают от страха, чем посмеют вам отказать. Вы же их в пыль сотрете только за один косой взгляд.

— Верно мыслишь, — губы белокурой женщины снова едва заметно дрогнули