Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин

стереть уже нельзя, память постоянная. Но параллельно коды держат и на магнитной ленте, для правки, дублей и загрузки в наземные стенды. — Он помолчал. — Вот эти ленты и пропали из сейфа Дрейка. Оригиналы. С них шьют память и гоняют испытания. Без них мы не то что летать, проверить ничего не сможем перед пуском.

— То есть тот, кто взял ленты, взял ключ ко всей системе.

— К самой сердцевине, — сказал Восс.

Мы отошли от стола.

— Покажите обувь, — сказал я. — Ту, что тут выдают.

Восс подвел меня к стеллажу у шлюза, где рядами стояли белые ботинки на мягкой подошве. Я перевернул один, поднес к свету.

Мелкая частая насечка, ровные поперечные полосы, гладкая пятка, рисунок в точности лег на зарисовку в моем блокноте. Та самая подошва, чей отпечаток остался наверху, под навесом, в ста тридцати футах над бетоном.

Я сверил, кивнул и вернул ботинок на полку.

— Совпадает? — тихо спросил Восс.

— Полностью.

Мы отошли к торцу цеха, где за стеклянной перегородкой располагался стол начальника участка. Тот поднялся навстречу, сухощавый, дерганый человек по фамилии Оделл, с воспаленными от недосыпа глазами.

Восс представил меня, и Оделл сразу занервничал, будто я пришел за ним.

— Мне нужно узнать про Дрейка, — сказал я. — Каким он был на работе.

— Это Дрейк? — Оделл потер переносицу. — Дотошным. До занудства. Проверял за всеми по три раза, никому не верил на слово. С ним было тяжело работать, врать не стану. Наживал врагов на ровном месте. — Он спохватился. — Но специалист от бога, этого не отнять. Систему знал до последнего провода.

— С кем-нибудь конфликтовал в последнее время?

Оделл замялся, глянул на Восса. Тот кивнул, мол, говори.

— С Вэнсом, — сказал Оделл тихо. — С заместителем своим. Крепко сцепились под конец. Вэнса же сократили, бюджет режут, кого-то надо было уволить. А Дрейк, вместо того чтоб за него вступиться, будто и рад оказался. Вэнс ему это высказал прямо в цеху, при людях. Кричал, что Дрейк его подсидел, чтоб самому остаться. — Оделл поежился. — За неделю до того, как Дрейк упал.

— А Вэнс сейчас где?

— Дела передает. Его оставили консультантом до конца месяца, некому кроме него систему новому человеку показать. — Оделл понизил голос. — Ходит по объекту как ни в чем не бывало. Допуск при нем до первого числа.

Я поблагодарил и вышел через тот же ревущий шлюз, стянул белый костюм в тамбуре. По дороге к корпусу допуска зашел к Прайсу еще раз, свериться с двумя журналами.

Первый журнал выдачи инструмента из лаборатории микроэлектроники. Я листал его, пока не нашел нужную ночь.

Комплект прецизионных бокорезов с твердосплавными губками, тех, какими режут монтажные провода вровень с платой, той ночью значился выданным на руки. Получатель Т. Вэнс. Возврат отмечен утром.

Второй журнал прохода через шлюз чистой комнаты. Электронная отметка пропуска на входе и выходе, время до минуты.

Я вел пальцем по колонке дат. В ночь гибели Дрейка, в час двенадцать, отметка о проходе. Пропуск Т. Вэнса.

Хотя по графику смен, что висел тут же на стене, Вэнс в ту ночь не работал.

Я закрыл журнал и посмотрел на Прайса.

— Мне нужен Томас Вэнс, — сказал я. — Где его найти?

Глава 5

Бункер

Вэнса я нашел ближе к полудню в лаборатории телеметрии, той самой, где стоял опечатанный после инвентаризации сейф. Он сидел за столом, разложив перед собой стопки папок, и надписывал корешки размашистым почерком человека, привыкшего работать быстро.

Лет сорока пяти, поджарый, с длинными пальцами и внимательными светлыми глазами за стеклами очков. Темно-синяя рубашка с закатанными рукавами. При виде меня он не вздрогнул, не отложил торопливо ручку, спокойно дописал строчку, закрыл папку и только тогда поднял голову.

— Агент Митчелл. — Он произнес мою фамилию так, будто знал ее заранее. — Наслышан. Тот самый, из Вашингтона. — Он кивнул на стул. — Присаживайтесь. Передаю дела, как видите. Двадцать лет коту под хвост, и все в картонные коробки.

— Соболезную насчет увольнения.

— Сокращение, — поправил он ровно. — Не увольнение. Есть разница. Уволенный виноват, а сокращенный просто лишний. — Он усмехнулся сухо. — После «Аполлона» тут все лишние, агент. Просто до кого-то очередь дошла раньше.

Я сел.

— Вы работали с Дрейком.

— Под Дрейком, — снова поправил он. — Пятнадцать лет под Дрейком. — Ручка легла на стол. — И раз уж вы все равно спросите, а вам наверняка уже напели про наш скандал в цеху, скажу сам. Да, мы поругались. Да, при людях. За неделю до того, как он свалился с башни. Я считал и считаю, что он мог за меня вступиться перед начальством и не вступился. Обидно. Но, агент Митчелл, — он развел ладони, — от обиды до того, чтоб сбросить человека со ста тридцати футов, дорога неблизкая. Я инженер, а не убийца.

— Я про убийство ни слова не сказал, — заметил я. — Официальная версия, что это просто несчастный случай.

Что-то мелькнуло в его лице и тут же исчезло.

— Официальная, — повторил он. — Вы бы не прилетели из Вашингтона ради несчастного случая, агент. И не ходили бы выпрашивая журналы допуска. Тут все на виду, слухи распространяются быстрее лифта. — Он снова взял ручку и повертел ее. — Спрашивайте прямо, что хотите спросить. Не люблю, когда ходят вокруг да около.

— Хорошо, спрошу прямо. Что вы делали на объекте в ночь гибели Дрейка? По графику вы не работали.

— Передавал дела. — Он ответил без запинки. — Мне оставили допуск до конца месяца только из-за этого. Систему, кроме меня, никто хорошо не знает. Дрейк знал, конечно, но теперь Дрейка нет. Я прихожу когда придется, часто по ночам. Днем в цеху не протолкнуться, а ночью тихо, можно работать. В ту ночь я тоже сидел с бумагами. — Он пожал плечами. — Один. Свидетелей, увы, при себе не держал.

— А в чистую комнату зачем заходили в час ночи?

Тут он на мгновение запнулся, едва заметно, на долю секунды.

— Сверял комплектацию блоков памяти по описи. Это тоже часть передачи дел. — Он выдержал мой взгляд. — Проверьте, если угодно. Я делал работу, за которую мне, кстати, до сих пор недоплатили.

Я не давил дальше. Расспросил по мелочи, про порядок хранения документов, кто еще имел доступ к сейфу и испытательные стенды.

Вэнс отвечал охотно, обстоятельно, как человек, которому нечего скрывать, которому даже приятно лишний раз показать, что систему он знает лучше всех. Держался он собранно, спокойно, без единой лишней ноты.

Уже поднимаясь, я обронил между делом, будто ставя галочку в блокноте:

— И последнее. Из сейфа