Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин

После промозглого Вашингтона и снежных холмов Озарка, где еще неделю назад ветер выдувал тепло сквозь бревенчатые стены, тут стояла душная, влажная жара под восемьдесят градусов. Это в феврале месяце.

Воздух пах солью, керосином и чем-то зеленым, гниловатым, болотным. Я сошел по трапу, щурясь на белое небо.

На полпути к терминалу меня обогнала пара пеликанов, тяжелых, доисторических. Они пролетели низко над бетоном и свернули к серебристой полосе лагуны за оградой аэродрома.

Табло над входом в приземистый терминал сообщало, что это Мельбурнский региональный аэропорт. Кто-то совсем недавно переклеил буквы. Под свежей надписью проступала тень прежнего названия, «Кейп-Кеннеди».

У выхода меня ждал человек с картонной табличкой «МИТЧЕЛЛ», выведенной от руки. Сухой, лет сорока пяти, в короткой стрижке ежиком, в светлой рубашке с коротким рукавом и узком черном галстуке.

На нагрудном кармане овальный бейдж с эмблемой НАСА и надписью «Служба безопасности». Пиджака он не надел. В такую жару пиджак носили только приезжие вроде меня, уже взмокшего под своим.

— Специальный агент Митчелл? — Он не протянул руки, только коротко кивнул. — Пол Верекер, служба безопасности центра. Машина снаружи.

— Далеко ехать?

— С час пути. — Он уже разворачивался к выходу. — Багаж только этот?

— Только этот.

— Хорошо. — Он мельком глянул на мою перевязь, но расспрашивать не стал, из вежливости, а может ему попросту было неинтересно.

Снаружи, на посыпанной ракушкой стоянке, ждал бежевый «Форд-Гэлакси» с эмблемой НАСА на дверце, синий круг, красная «птичка», орбита. Рядом стояли еще три такие же казенные машины, все запыленные, с одинаковыми эмблемами.

Верекер отпер дверцу, сел за руль, включил кондиционер на полную и мы выехали на шоссе.

Дорога шла на север вдоль лагуны, по узкой полосе суши между океаном и материком. Слева тянулись мангровые заросли и плоская серебристая вода, над ней стояли цапли на одной ноге.

Справа мелькали мотели с неоновыми ракетами на вывесках, закусочные, лавки с гамбургерами и сувенирами, магазин под названием «Спутник-моторс». Все тут кормилось космосом. На бампере встречного пикапа я разглядел наклейку «Я работал на 'Аполлоне».

Верекер вел молча, обеими руками, глядя строго вперед. Разговорчивостью он не отличался.

— Тихо у вас, — сказал я, чтобы прощупать почву. — Я думал, тут не протолкнуться.

— Было не протолкнуться. — Он не отрывал глаз от дороги. — При «Аполлоне». Восемнадцать тысяч человек на площадке. — Снова короткое молчание. — Теперь программу свернули. Народ разъезжается. Половина мотелей, что вы видели, к лету закроется.

— А «Скайлэб»?

— «Скайлэб» последнее, что у нас осталось. — Он произнес это вроде спокойно, но что-то в его голосе выдавало напряжение. — Последний «Сатурн». После него неизвестно что. Так что сами понимаете, агент Митчелл, шум нам сейчас нужен меньше всего.

Он не уточнил, о каком шуме идет речь. Ему и не требовалось.

Дорога свернула, мангры расступились. Впереди, за плоской равниной, поросшей жесткой травой, поднялись высоты космодрома.

Сборочный корпус вырос на горизонте задолго до того, как мы подъехали. Исполинский белый параллелепипед, одиноко торчащий над болотистой низиной, без единого соседа, способного дать ему масштаб.

Только по мере приближения, когда рядом с ним появились краны, дороги, вагончики и людские фигурки, я начал понимать, насколько он огромен. Здание росло и росло, заслоняя небо, не желая становиться ближе.

Глаз отказывался верить, что нечто настолько большое можно построить человеческими руками. На боку его, во всю стену, был намалеван американский флаг размером с футбольное поле, звезды на нем выглядели как настоящие.

— Триста шестьдесят с лишним футов, — обронил Верекер, поймав мой взгляд. — Один из самых больших объемов под крышей на всей планете. Внутри собственная погода. Бывает, под потолком облака собираются, если двери долго держать открытыми.

— Надо же, — сказал я.

— Привыкнете. — Он позволил себе тень усмешки, первую за всю дорогу. — Тут все чересчур. Люди, которые к этому привыкают, потом не могут жить как обычные люди.

Мы миновали контрольно-пропускной пункт, ограда под током, вооруженная охрана в форме цвета хаки, шлагбаум. Верекер показал пропуск, назвал меня.

Охранник сверился со списком на планшете, обошел машину кругом, заглянул под днище с зеркалом на длинной ручке и махнул, мол, проезжайте. За оградой мир сразу сделался строже, ни закусочных, ни неона, только серые дороги, кабельные эстакады, приземистые корпуса без окон и всюду те же синие эмблемы с орбитой.

Над всем этим, вдалеке, на самом краю суши у океана, поднималась стартовая площадка комплекса номер тридцать девять. Стальная башня обслуживания, ажурная и ржаво-серая, рядом с ней покатый бетонный склон, по которому когда-то вывозили ракеты к небу.

Сейчас площадка стояла пустой. От этой пустоты по спине пробежал холодок, какого не нагнала бы никакая жара.

После тихих холмов Озарка, бревенчатой сторожки и мерзлого оврага у моста все это давило, размахом, гулом невидимых машин, ощущением чего-то нечеловечески большого, затеянного людьми, которым однажды стало тесно на планете.

— Приехали, — сказал Верекер, тормозя у двухэтажного административного корпуса в тени водонапорной башни. — Вас ждут. И вот что, агент. — Он заглушил мотор, повернулся ко мне, усмешки на лице уже не осталось. — Люди тут напуганы. Не тем, что человек погиб, а тем, что об этом напишут. Держите это в голове, когда будете задавать вопросы.

Он вышел из машины, не дожидаясь ответа и зашагал к дверям. Я последовал за ним.

Внутри административного корпуса работал кондиционер, от порога меня обдало сухим холодом, будто я шагнул из бани в погреб. Линолеум, лампы дневного света, стены цвета остывшего чая.

По коридору сновали люди в белых рубашках с короткими рукавами и узкими галстуками. У всех на карманах те же овальные бейджи, на поясе логарифмические линейки в чехлах.

Верекер провел меня в угловой кабинет на втором этаже. За дверью ждали двое.

Первый поднялся из-за стола, грузный, лысеющий, лет пятидесяти пяти, в рубашке, взмокшей под мышками даже при работающем кондиционере. Лицо серое, под глазами мешки человека, который последнюю неделю спал часа по четыре. Он протянул влажную руку.

— Харлан Крест, начальник службы безопасности центра. — Пожатие вышло крепким, но торопливым. — Спасибо, что прилетели так быстро, специальный агент Митчелл. Присаживайтесь. Кофе? Воды?

— Воды.

Второй остался сидеть, сухопарый человек лет за сорок, в очках в тонкой оправе, с зачесанными назад седеющими волосами. Держался он прямо, руки сложил на коленях, и на общем взвинченном фоне выделялся неестественным, каким-то стеклянным спокойствием.

— Доктор Леонард Восс, — представил его Крест, наливая мне воды из графина. — Ведущий инженер программы. Фрэнк Дрейк работал под его началом.

— Соболезную, — сказал я.

Восс наклонил голову, ровно на дюйм.

— Благодарю. Фрэнк был лучшим специалистом