Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Не прерывая танца, я вытащил из внутреннего кармана пиджака смартфон. Разблокировал экран большим пальцем, нашел нужный видеофайл в скрытой. Ту самую запись, которую сделал во время нашего спарринга Стёпа Борозда и которую потом так вовремя нашла наша подкованная целительница Алёнка.

Я нажал на воспроизведение, убавив громкость так, чтобы звук был слышен только нам двоим сквозь музыку блюза.

«А что до нашей договорённости? Меня бы устроило второе испытание…»

Из динамика донесся мой собственный голос, чуть искаженный, но четкий:

«…один раз я поддамся, но не обещаю, что буду среди дружков жениха.»

Затем прозвучал голос Любавы:

«Слово чести?»

И снова мой ответ:

«Слово чести»

Я нажал на паузу и убрал телефон обратно в карман. Посмотрел на опешившую девушку.

— Слышали? — я улыбнулся самой обворожительной улыбкой, на которую был способен. — «Один раз я поддамся, и не буду среди дружков жениха». Слово чести я сдержал. Я поддался в первом раунде. И я совершенно точно не собираюсь быть среди дружков жениха, потому что Глеба я на дух не переношу. Так что вот как-то так получается, Любава Прокопьевна. Выходит, что я никого не обманывал. И выходит, что я никому поддаваться больше не должен.

Она смотрела на меня раскрытыми глазами, в которых плескался бессильный гнев.

— А вам, Любавушка, — добавил я, чуть понизив голос, — не мешало бы впредь аккуратнее относиться к формулировкам. И не мешало бы не плести интриги за спинами своих друзей.

Она вспыхнула так, что, казалось, сейчас от нее пойдет пар. Любава дернулась, пытаясь вырвать руку и уйти с танцпола.

Но я крепко сжал ее ладонь и перехватил талию.

— Спокойно, — прошептал я ей на ухо. — Давайте дотанцуем наш танец. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть друг друга. А потом мы можем вернуться за стол и делать вид, что оба безумно довольны победой и прекрасным вечером. Всё-таки вы с Варварой тоже немного принимали участие в создании этой дуэли, как-никак. Не портьте шоу для зрителей истерикой.

Любава замерла, подчиняясь моей хватке. Она покраснела, её грудь высоко вздымалась при дыхании.

— Ты всё-таки несносный, Ярославский, — прошипела она мне в лицо. — Ты лжец и манипулятор!

Я не выдержал и рассмеялся.

— Так что же? Может быть, реванш тогда? — подмигнул я ей. — Заедете ко мне на базу и…

— Фиг тебе, а не реванш! — выплюнула она, забыв на секунду о своих аристократических манерах. — Всё равно Долгополый тебя раскатает в третьем испытании! Он вас всех в порошок сотрет!

Я только расхохотался в ответ:

— Ну что же, посмотрим и увидим. Я думаю, что третье испытание всё расставит по своим местам. Но одно могу сказать точно: я не собираюсь отступать. И уж тем более не собираюсь поддаваться. А то, что вам не сделали предложение руки и сердца при нашем первом проигрыше, то… Почему-то мне кажется, что его и не собирались делать!

— Ах ты…

— Давайте дотанцуем, хватит на сегодня боёв!

Музыка плавно пошла на спад. Я сделал финальный пируэт, поклонился партнерше и повёл к нашему столу. Любава развернулась на каблуках и, гордо вскинув подбородок, зашагала королевой.

И тут я заметил великолепную картину. Неподалеку от нас танцевали Варвара Камышинская и Мишка Морозов.

Точнее, это Варвара пыталась танцевать. А Мишка… Мишка отрывался и использовал женские уши как вешалку, навешивая тонны отборнейшей лапши.

Мой долговязый друг разошелся не на шутку. Он активно жестикулировал свободной рукой и рассказывал Варваре, как он героически сражался на арене.

— … И тут, представляешь, я такой прыгаю! — донесся до меня обрывок его восторженного шепота. — Создаю ледяной мост и лечу над акулами! А этот Ковальков своими лианами хлесть! А я ему ледяной секирой хрясь! А потом как наверну пару раз Глебу по кумполу! А он такой отлетает, а я его копьем…

Я видел, как Варвара морщится от недовольства. Ей было противно слушать о триумфе человека, которого она пыталась использовать и слить. Но она ничего не могла поделать — этикет обязывал её улыбаться и кивать.

А Мишка развлекался от души. Он отыгрывался за ту грязную игру, в которую она его втянула. И кто его осудит? Варвара использовала его чувства, его симпатию к ней. А теперь Михаил использовал ее как благодарную (и безмолвную) слушательницу для своих баек.

Я вернулся за стол, сел на свое место, взял бокал с вином и сделал большой глоток.

Внутри разлилось приятное тепло. Мой внутренний старик-охотник удовлетворенно зарычал.

Пускай знают наших. Сами сделали свой выбор, сами решили играть в грязные игры с Ярославскими. Ну так получайте ответку.

А третье испытание… О да, третье испытание будет жарким!

Глава 5

Ужин в «Бриллиантовой Камее» потек по вполне предсказуемому, но оттого не менее приятному руслу. Напряжение немного спало. Взрослые, вдоволь посмаковав детали испытания на Ристалище, плавно перешли к своим, куда более глобальным темам.

Пошли тосты за здоровье Императора, за процветание родов, за крепкие союзы. Зазвенел хрусталь, а официанты только и успевали менять опустевшие блюда на новые кулинарные шедевры.

Я сидел, лениво ковырял вилкой нежнейшее мясо косули в ягодном соусе и слушал. Что-то мне подсказывало, что когда аристократы расслаблялись и начинали болтать, можно узнать много интересного, не задав ни единого вопроса.

И действительно, разговор незаметно свернул на самую больную тему Империи — Опасные Земли.

— Вы слышали последние сводки из Европы? — понизив голос, спросил Кирилл Матвеевич, промокая губы салфеткой. — Говорят, Прорывы участились на западных границах. Твари прут так, что французские легионы едва сдерживают натиск у самых стен Парижа.

— Да что там Европа, — огорчённо вздохнул господин Сато. — У нас на родине ситуация еще хуже. Опасные Земли уже поглотили половину северных территорий. Хоккайдо практически потерян. Мы стягиваем все силы кланов, но… эти твари эволюционируют и наступают всё быстрее.

Люди потупились. Даже живая музыка, казалось, стала звучать тише. Новости были, мягко говоря, паршивыми. Если эта зараза расползается по всему миру с такой скоростью, то рано или поздно, но они постучат и в наши двери.

Я скосил глаза на отца. Он обвел взглядом притихшую компанию, поднял свой бокал и, чуть улыбнувшись в усы, произнес:

— Ситуация трудная, господа, этого никто не отрицает. Но давайте не будем портить атмосферу нашего праздника упадническими настроениями. Посмотрите на них, — он широким жестом указал на нас с Мишкой и Мизуки. — У нас растет прекрасное, сильное поколение. Поколение, которое не боится бросать вызов любым тварям. Я абсолютно уверен, что именно они, наши дети, сумеют