Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Гвалт стоял невообразимый. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разгорается пламя. Тридцать крепких мужчин, двое детей, девушка-целительница… Это была моя маленькая, но уже армия. Моя основа.

Мой взгляд скользнул по лицам и зацепился за одного человека.

Лис?

Тот самый парень, который являлся осведомителем Имперской Службы Безопасности. Он сидел вместе со всеми, кричал «Ура», поднимал стаканчик. И, надо отдать ему должное, играл свою роль блестяще.

Ну что ж, пусть сидит. Пусть доставляет в ИСБ не вполне достоверную информацию. Пока он здесь, я знаю, откуда за мной следят. И пока ИСБ меня не трогает, я нахожусь среди аристократов на вполне законном основании. Да, я делаю некоторые вещи, которые не совсем вписываются в рамки закона, но для государства я пока что полезный актив. Так что пусть этот ручной шпион кушает мои пироги и пишет свои отчеты. Мне не жалко.

Праздник набирал обороты. Я сел за стол и, поддавшись уговорам, отломил кусок осетинского пирога с мясом. Ух, тоже пальчики оближешь! Даже успел пожалеть, что в ресторане налегал на изысканные яства!

Мужики начали расспрашивать о деталях боя. То, что показывали камеры — это одно, а вот рассказ от первого лица — совсем другое.

И я рассказывал. Без пафоса и с юморком. Рассказал, как Глеб Долгополый смешно барахтался в воде, пытаясь удержаться на обледенелом столбе. Как Мишка заморозил Престолова, превратив его в ледяную статую. Как Мизуки шинковала водоросли Ковалькова, словно повар суши-бара.

Шутки, прибаутки, взрывы хохота сотрясали столовую. Бойцы восхищенно ахали, когда я описывал прыжки по падающим обломкам, и одобрительно гудели, когда речь заходила о том, как мы умыли противников.

Мы посидели около часа. Но время брало свое. Люди устали после дежурств, да и мне нужен был отдых.

Вскоре народ потихонечку начал расходиться по казармам. Я поблагодарил Матрёшку и Алёнку за угощение, потрепал по вихрастой макушке зевающего Егорку и тоже вышел в прохладную ночь.

Обычно, когда я оставался на базе, то шел в свой кабинет и кемарил там на жестком диванчике. Но сегодня мне хотелось другого. Тело гудело от перенапряжения, в ребрах пульсировала тупая боль от удара Глеба. Мне нужно было очистить разум и восстановить потоки энергии. Тело требовало восстановления!

Я решил посвятить остаток ночи медитации.

Вместо административного корпуса я направился в наш тренировочный зал.

Внутри было темновато, лишь дежурные лампы отбрасывали на татами красный свет. Пахло резиной, потом и магнезией — запахами тяжелого труда и упорных тренировок.

Я скинул пиджак, стянул ботинки и прошел в центр зала. Уселся на мягкое покрытие в позу лотоса. Спина прямая, руки расслабленно лежат на коленях, дыхание ровное и глубокое.

Закрыл глаза.

Постепенно звуки внешнего мира начали отдаляться. Шум ветра за окном, далекий гул машин на шоссе, скрип конструкций ангара — все это превратилось в белый шум, а затем и вовсе исчезло.

Я погрузился в самосозерцание. В пограничное состояние, когда сознание отделяется от тела, а внутренний взор обращается к энергетическим меридианам.

Живица, которая после боя на арене была истощена почти до предела и напоминала пересохший ручей, сейчас потихонечку пробуждалась. В районе солнечного сплетения разгорался комок энергии.

Мыслями потянулся к нему, подхватил согревающую волну и прогнал по меридианам.

Живица с лёгкость потекла по внутренним каналам. Я направил поток к ушибленным ребрам. Почувствовал легкое покалывание на местах ушибов. Так начала происходить регенерация, клетки восстанавливались, убирались гематомы и заполнялись микротрещины в костях.

Я расслабился, растворился в спокойствие и покое. Боль уходила, уступала место приятной усталости в мышцах.

Завтра все будет отлично. Утром я должен был быть как новенький.

Сам не заметил, как начал понемногу проваливаться в легкую дрему. Мозг перешел в режим энергосбережения.

И в тот момент, когда я находился на пике расслабления, реальность решила ввести свои коррективы.

Сначала это были два хлопка. Словно кто-то пару раз шарахнул кнутом.

Я вынырнул из медитации, распахнул глаза, а рука потянулась к поясу, где обычно висел кинжал.

Не успел я вскочить на ноги, как тишину ночи разорвали два громких взрыва.

БУМ! БУМ!

Стены содрогнулись, с потолка посыпалась пыль. Вой сирены прорезал ночную тишину. Раздались крики. Я дёрнулся к выходу. Секундой позже ночной воздух вспорола автоматная очередь.

Глава 6

Вбитая в память выучка прошлой жизни, сработала быстрее, чем мозг успел осознать происходящее.

Я вскочил на ноги, на ходу подхватывая сброшенный ранее пиджак и выхватывая из ножен верный кинжал. Живица, которую я только что так бережно восстанавливал, полыхнула по меридианам. Тело перешло в боевой режим, адреналин разом выжег остатки сонливости.

Выскочив из зала на улицу, я резко присел за штабелем кирпичей для оценки обстановки.

Ядрёна медь!

Полыхало административное здание! Точнее, его правое крыло. Там, где на втором этаже находился мой личный кабинет. Пламя лизало стены, выплёснувшись из кабинета, черный дым столбом уходил в мартовское небо.

Шарахнули из РПГ? Да ещё и прицельно?

Хм, вот же гандоны!

Два заряда в окно моего кабинета! Это кто же тут такой дерзкий нашёлся?

Ну что же, логично. Свет в кабинете горел, так как я думал вернуться после спортзала и не выключил. Да и время позднее…

Наверняка подумали, я кемарю на своем диванчике или работаю с документами. А меня там не было! И, слава богам, кроме меня там и быть никого не могло!

Меня прошиб холодный пот. Матрёшка! Алёнка! Егорка!

Я рванул с места, пригибаясь к земле. Они жили в другом крыле, в переоборудованных для них блоках. По ним прилететь не должно было, но при нападении слово «должно» не всегда работает.

Автоматчики с вышек устроили пальбу. Ночную тьму распороли трассеры — ребята открыли огонь куда-то за периметр, в сторону шоссе. Судя по звуку, стреляли по уходящей машине.

Я чуть не снёс дверь плечом, когда влетел в другое крыло.

В коридоре уже горел свет. Навстречу мне, в одних пижамных штанах и накинутой поверх куртке, выскочил Егорка. В руках мальчишка сжимал железную арматурину, а его пальцы искрили морозной пылью. Рядом с ним выгибал спину дугой и шипел Задира.

— Командир! — пискнул Егорка, увидев меня.

Глаза у пацана были по пять рублей, но страха в них не было. Только растерянность.

— Жив⁈ Девчонки где⁈ — рявкнул я, подбегая и быстро осматривая Егорку.

— В комнате! Испугались, на пол легли, как вы учили! — отчеканил мелкий боец.

— Молодец! Слушай мой приказ, Егор! —