Вездесущий поиск истины - Priest P大

Ли Юнь тут же протянул руку и зажал шиди рот, заставив этого нарушителя спокойствия замолчать.

Бродячий заклинатель демонстративно вскинул брови:

– Ай-я, что сказал этот маленький братец? Что будет, если я проиграю?

Чэн Цянь медленно поднял свой деревянный меч, сделал приглашающий жест и холодно произнес:

– Мой шиди был груб, простите его. Прошу.

Янь Чжэнмин кипел от гнева. Он хотел было схватить Чэн Цяня за одежду, чтобы вернуть его обратно, не заботясь ни о чем другом. Но он успел сделать лишь один шаг, когда появившийся будто из ниоткуда складной веер преградил ему путь.

Юноша увидел мужчину в длинном одеянии ученого. Тот сдержанно взглянул на Янь Чжэнмина своими раскосыми глазами и произнес с легкомысленным смешком:

– Ах, не спешите останавливать их, глава Янь. Давайте засвидетельствуем мастерство талантливого ученика вашего клана.

– Прочь с дороги! – Основанием своего меча Янь Чжэнмин ударил незнакомца по запястью.

– Дашисюн, не на… – едва успел произнести Ли Юнь, но прежде, чем оружие Янь Чжэнмина успело коснуться одежды этого человека, бесформенная энергия огромной силы столкнулась с рукоятью. Ударная волна прошила руку Янь Чжэнмина и докатилась до груди. Он отступил на три шага, чувствуя, как тошнота сдавливает горло. Его чуть не вырвало кровью.

Ли Юнь поспешил поддержать его сзади.

– Шисюн!

Янь Чжэнмин заставил себя проглотить ком в горле и, игнорируя металлический привкус во рту, злобно уставился на незнакомца в длинном одеянии.

Этот человек ни во что его не ставил. Он спокойно развернул веер и демонстративно обмахивался им. На веере виднелась яркая, тщательно выведенная надпись: «Подумай трижды, прежде чем действовать» [7]. Незнакомец многозначительно улыбнулся и сказал:

– Главе клана не подобает вести себя столь безрассудно.

Он явно пришел сюда, чтобы доставить им неприятности!

Этот бродячий мечник все равно уже проиграл в Испытании Цинлун, так что ему не о чем было беспокоиться. Его даже не волновало то, что в руке у Чэн Цяня был лишь изношенный деревянный меч. Отбросив показную вежливость, он бросился вперед, взмахнув клинком.

Этот удар был не из тех, что легко блокировать. Неизвестно, где мечник взял свое оружие, но все его лезвие покрывали усиливающие заклинания. Бродяга практиковал какой-то странный метод совершенствования, потому что еще до того, как он ударил, поднялся жуткий ветер, обжигающий кожу и причиняющий раздражающую боль.

Деревянный меч действительно не был настоящим оружием, а Чэн Цянь не обладал мастерством своего учителя, поэтому он уклонился от острия и извернулся, уворачиваясь от удара.

Бродячий заклинатель, увидев, что мальчик только отступает и уворачивается, вместо того чтобы встречать удары, тут же принялся красоваться. Он заметался во все стороны, вновь демонстрируя пестрый как бабочка, красивый, но бесполезный стиль, заставляя Чэн Цяня двигаться по всей платформе в попытках уйти от его атак.

Ученый, стоявший на пути Янь Чжэнмина, наблюдал за этими двумя так, словно смотрел на бой обезьян. Он улыбнулся.

– Ученик вашего почтенного клана так молод, но он уже преуспел в контратаке.

Он иронично «похвалил» Чэн Цяня только за то, что тот умел уворачиваться и отступать. Пальцы Янь Чжэнмина, державшие меч, побелели. С самого своего рождения и до сих пор – когда еще он подвергался такому позору?

Шаг за шагом тесня Чэн Цяня, заклинатель злобно улыбнулся.

– Неужели великие фехтовальные техники вашего клана годятся только для бегства?

Пока он говорил, ветер, поднятый его клинком, расколол деревянную заколку в волосах Чэн Цяня, и его волосы тут же рассыпались по плечам.

– Тебе лучше вернуться, пить дальше свое молоко… Тьфу!

И тут Чэн Цянь застал его врасплох.

Он отпрыгнул в сторону, слегка стукнув носком сапога по полу, а затем повернулся в движении «Приливы под луной».

Это был первый шаг техники «Меч прилива» – сплетаясь с ним, раздался яростный шум волн, и необузданный взмах деревянного меча вмиг обернулся мириадами валов. Скрытый поток силы с ревом обрушился на заклинателя, и тот невольно застыл.

Для такого стиля владения мечом подходили два типа людей: первый – те, кто предпочитал грубую силу, одним ударом сметавшую любую, даже самую причудливую технику; второй – те, кто был беспощаден в своих атаках. Такие, как Чэн Цянь.

Чэн Цянь усердно тренировался с мечом, но никогда по-настоящему ни с кем не сражался. Ему недоставало быстроты реакции и отточенности навыков. Даже несмотря на то, что мастерство бродячего заклинателя было не так высоко, Чэн Цянь все еще не мог сравниться с ним. Поэтому он вовсе и не планировал обмениваться ударами напрямую.

Наблюдая за поединком, Чэн Цянь увидел, что фехтовальная техника его противника недостаточно отработана, поэтому он рискнул предположить, что бродяга не станет сильно ее менять.

Он избегал атак и уклонялся только потому, что у него самого был туз в рукаве. Чэн Цянь ждал, что противник увлечется и почувствует вкус приближающейся победы, чтобы использовать эту технику и нанести удар.

Деревянный меч рассек поток ветра, поднятый клинком бродяги. Скользнув рукой по железному лезвию, Чэн Цянь ловко увернулся от острия. С помощью уникального метода совершенствования клана Фуяо, учившего расширять меридианы при помощи вырезания заклинаний, он безжалостно ударил негодяя по лицу.

Конечно, тупой деревянный меч не мог ранить всерьез, но бродячего заклинателя этот удар ошеломил. Его губы были разбиты, а из уголка рта стекала струйка крови. На лице заклинателя образовалась темная шишка, которая в мгновение ока раздулась до размеров свежей маньтоу. Никто не знал, целы ли его зубы.

Считалось, что во время поединка бить противника по лицу недостойно. Этот удар был настолько шокирующим, что зрители едва не ахнули.

Даже ученый со складным веером был ошеломлен.

– Какой безжалостный маленький щенок.

Как только удар достиг цели, Чэн Цянь пожалел о нем. Выходило, что он поставил свой клан в еще более сложное положение.

Поэтому, не выказав ни малейшего самодовольства, он с бесстрастным лицом убрал свой деревянный меч. Кончик его оружия был направлен вниз в знак уважения. Сложив руки, Чэн Цянь опустил голову в знак извинения.

– Я прошу прощения за причиненные неудобства. Премного благодарен старшему за наставление.

Бродячий заклинатель закрыл лицо руками, не в силах вымолвить ни слова. Ученый вскинул брови, сложил свой «Веер трех дум» и произнес, словно в глубокой задумчивости:

– Его злоба довольно сдержанна. Как интересно…

Опуская голову, Чэн Цянь краем глаза взглянул на платформу Цинлун. Он увидел, как некоторые из защитников [8] склонились друг к другу, о чем-то дискутируя. Даже Тан Ваньцю слегка улыбнулась. Только тогда он вытер вспотевшую