Падение Сжигателя Книг - Энтони Райан

сожалению, это не слухи. У нас мало информации об этом человеке, кроме того, что он носит имя Аэртис Везури, что, по всей видимости, переводится как Ткач Пламени. Возможно, это подсказка о природе его дара. Нам следует исходить из того, что его способности весьма значительны, но…» Он улыбнулся, указав на остальных. «Во всем Седьмом ордене нет никого более способного и могущественного, чем те, кто собрался здесь. Будьте уверены, вы пользуетесь моим полным доверием».

«Благодарю, Аспект», — тут же отозвалась Дриша, склонив голову в знак глубокого почтения. Улейн последовала ее примеру с приглушенным лепетом благодарности, в то время как Бленч лишь провел пальцами по бороде.

«Допустим, у нас все получится», — произнесла Кестра. «Что тогда? В то же мгновение, как король умрет, это королевство погрузится в хаос».

«Оно и так уже в хаосе», — ответила Дриша, приподняв бровь. «Я бы подумала, что человек, столь много путешествовавший, это уже заметил».

«Конклав уже давно обсуждал этот вопрос», — вмешался Аспект, упреждая ядовитую реплику Кестры. «Три полные роты братьев Шестого ордена стянуты в Варинсхолд, со всеми мерами предосторожности и в строжайшей тайне. Когда задача будет выполнена, они возьмут дворец штурмом. С точки зрения истории все будет выглядеть так, будто безумного короля Лакрила низложили Служители Веры. Даже сейчас некоторые представители знати могут негативно отреагировать на насильственное свержение законного монарха. Но как только станет известна его гнусная воларская интрига, я уверен, не найдется никого, кто пожелал бы открыто осудить падение Сжигателя Книг. Что касается Королевства в целом, то, хотя Лакрил и преуспел в истреблении собственной родни, несколько членов королевской семьи по-прежнему числятся пропавшими без вести, включая его сестру, принцессу Лувелу, — едва ли не единственную душу, к которой он когда-либо питал истинную привязанность. Если повезет, вскоре у нас вместо короля будет королева».

«Все очень гладко», — заметила Кестра. «И нелепо. Не сомневайтесь: когда Лакрил падет, прольется кровь, а королевство расколется».

«И что же ты предлагаешь нам делать?» — потребовала ответа Дриша. «Сидеть сложа руки, пока безумный тиран предает все опустошению и продает наших детей в воларское рабство?»

«Нет, я убью его». Кестра склонила голову набок, глядя на бывшую наставницу и снова расплываясь в той самой сладкой, благовоспитанной улыбке. «Я просто хотела убедиться, что все мы осознаем последствия, миледи». Она повернулась к Аспекту и протянула ему пергамент. «Когда мы отправляемся?»

Глава 5

Было неизбежно, что они выберут самые маленькие и хуже всего охраняемые из пяти ворот, ведущих за дворцовые стены. Те располагались в конце узкого пешеходного моста через реку Брайнвош — вход, предназначенный для слуг и простолюдинов. Пересекая мост, Кестра смогла по-настоящему оценить грозные масштабы стен. Она не бывала в столице несколько лет, и казалось, что, несмотря на множество очевидных пороков, в праздности Лакрила обвинить было нельзя. Стены вздымались от берега реки подобно противоестественно гладкой скале, достигая в высоту более ста футов от основания до зубцов. Воротный проем с небольшим, выступающим вперед караульным постом нарушал единообразие этой безликой громады, если не считать полос мха и темных струек нечистот, сочившихся из отверстий отхожих мест, которыми была усеяна кирпичная кладка. По мере их приближения зловоние ясно давало понять, почему этот вход был предназначен для низших сословий, а в этом королевстве мало кто котировался ниже, чем те, чье обличье они приняли этим вечером.

«Вырядился как чертов шут гороховый», — пробормотал Бленч, хмуря густые брови под колышущимися кистями своего колпака. Кестра, всегда считавшая его равнодушным ко всему, что касалось одежды, не смогла сдержать смеха, увидев его раздражение.

«Тебе идет», — отозвалась она. «Полагаю, ты упустил свое истинное призвание. Покривляйся немного, прочитай пару лимериков. Они этого и ждут».

«Отвали», — буркнул он в ответ. «Я хотя бы не похож на девку из борделя».

По причинам, которые она так и не смогла понять, многочисленные оскорбления, сыпавшиеся в ее адрес от этого человека, никогда не пробуждали в ней гнева. Наверное, это было все равно что винить дождь за то, что он мокрый. «Я, сэр, — ответила она, разведя руки в стороны за пределы плаща, чтобы явить расшитый бисером лиф и юбку поверх черных хлопковых трико, — танцовщица. Как тебе прекрасно известно».

Она коротко крутанулась на месте, снова рассмеявшись, ведь веселье добавляло убедительности их маскировке — чего, судя по всему, не осознавала ее напарник. Улейн шла, опустив голову, если не считать испуганных взглядов, которые она бросала на стремительно приближающиеся ворота. С фиолетовыми тенями на веках, каштановыми косами, уложенными в изящный пучок и украшенными серебряными шпильками, она производила сильное впечатление, но ее явный страх во многом нивелировал то очарование, которое создавал ее облик.

«Слишком угрюмая», — заметила Кестра, перехватив Улейн за запястья и вовлекая ее в кружение. «Смейся», — велела она, сохраняя на собственном лице маску веселья, пока они кружились по мосту. «Будь танцовщицей».

Улейн соизволила выдавить из себя довольно пронзительный смешок и продолжала кружиться, пока они не подошли ярдов на двенадцать к воротам, где коренастый сержант с обветренным лицом поднял руку, чтобы остановить их группу. «Мне не докладывали, что сегодня вечером будут какие-то артисты», — произнес он, и на его лице скука сменилась подозрением, пока он оглядывал сборище пестрых артистов. Они выбрали это обличье из-за общеизвестной слабости короля к представлениям. Труппы регулярно вызывали во дворец для увеселения и щедро вознаграждали за их труды. Бродячие актеры также были одной из немногих прослоек общества, которую обычно обходила стороной зачастую смертоносная прихоть Лакрила, и на следующий день они неизменно выходили оттуда невредимыми.

Взгляд сержанта задержался на Кестре и Улейн — с интересом — но не чрезмерным — к милой улыбке, с которой посмотрела на него та, у кого лицо было похоже на кошачье. Он проявил себя исполнительным и зорким часовым, едва взглянув на Дришу, чье лицо было набелено до белизны алебастра, а сама она облачена в строгое черное платье, как это часто принято у певиц. Вместо этого сержант сосредоточил почти все свое внимание сперва на коренастом, с кислым лицом шуте Бленче, а затем переключился на Лесандера.

Первоначальный план заключался в том, чтобы брат одел одежду, очень похожую на одежду Бленча, чтобы они выглядели как близнецы-шуты, пришедшие развлекать короля. Однако Лесандер оказался еще менее талантливым актером, чем Улейн, и одежда шута нисколько не смягчала его явно воинскую выправку. Поэтому ему отвели роль носильщика, взвалив