Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

знала, куда ей надо. — Ты вчера наобещала этим нарядным курицам полкоролевства, а у нас, прости господи, даже нормального серебряного шёлка нет, чтобы на одну юбку хватило, не то что на целый гардероб для клана Нортов! Я тут разложила всё по кучкам — смотри сама, если глаза не слиплись и если ты еще способна отличить атлас от сатина после вчерашнего танца с этим лохматым оборотнем, который, между прочим, чуть не раздавил мою любимую люстру своим хвостом!

Она указала на стол, где действительно были аккуратно — для неё необычайно аккуратно, потому что обычно она складывала вещи в стопки, которые разваливались при первом же взгляде, — разложены мои запасы. Я подтянула кружку поближе, мысленно благодаря матушку за рецепт бодрящего чая, который начинал действовать уже на третьем глотке, и начала ревизию, попутно делая мысленные, а потом и письменные пометки в блокноте, который всегда лежал у машинки на случай внезапного вдохновения, и который, кстати, Лиска тоже успела протереть, потому что на обложке не было ни пылинки.

Первой в кучке «наличного добра» лежал большой отрез молочного шёлка — это был тот самый материал, из которого я шила вчерашнее платье, и который, судя по ощущениям, еще помнил прикосновения эльфа, вампира и оборотня, а может, даже и дыхание той впечатлительной вампирши, которая хотела поцеловать подол. Осталось примерно метра три — достаточно на что-то небольшое, но явно не на венчальный наряд эльфийки с тысячей жемчужин, которую, кстати, я уже мысленно наряжала в эту ткань и понимала, что если добавить к ней еще немного волшебства, то можно растянуть материал до нужного объема, но для этого придется использовать магию иллюзий, а я в ней была не сильна.

— Это мы оставим на запас, — сказала я, гладя ткань рукой, которая все еще слегка дрожала после вчерашней нагрузки, и при этом я уже прикидывала, что из этого куска можно сшить шикарный шарф для той юной гномки, если она вдруг передумает насчет золотого платья. — Если кто-то закажет короткий топ или шарф или, например, накидку для домашнего бала, нам хватит. А для серьёзных вещей придётся закупаться, и закупаться серьезно, потому что аристократки, как я поняла, не любят повторяться.

Лиска тут же подскочила с блокнотом, который она где-то раздобыла — похоже, стащила из кабинета батюшки, потому что на обложке еще виднелся герб нашего рода, — и грозно уставилась на меня, при этом её глаза сверкали так, будто она собиралась не записывать заказы, а объявлять войну всему текстильному бизнесу Растуса.

— Пиши: шёлк молочный — ещё пять метров, причем самого лучшего качества, не того, что привозят с южных болот, потому что там шёлк слишком грубый и натирает кожу. И серебряный — метра четыре, потому что та вампирша из клана Нортов, с длинной шеей и клыками, будет в серебре, и если мы пришлём ей что-то с блёстками вместо настоящего металла, она выпьет всю мою кровь, а я, между прочим, ещё молодая домовушка, мне жить и жить, и я не собираюсь становиться закуской для какой-то бледной аристократки, даже если у неё фамильный склеп размером с этот замок!

Я послушно записала, стараясь разобрать свои же каракули, которые от утренней сонливости напоминали вязь горных троллей, добавив пометку жирными буквами: «Вампирша — смертельно опасна, серебро — срочно, иначе Лиска станет закуской».

Вторая кучка была изо льна — грубого, натурального, серовато-бежевого, пахнущего чем-то деревенским и уютным, которого у меня оказалось целых семь метров, и я даже удивилась, что у меня столько, потому что обычно я покупаю лен только для образцов и подкладок. Я задумчиво пожевала кончик карандаша, который от усердия начал оставлять на зубах следы свинца, и прикинула, кому из клиенток можно предложить этот материал.

— Это я припасла для оборотницы, если она закажет что-то повседневное, — пробормотала я, проводя пальцами по грубой ткани и вспоминая, как она хлопала меня по плечу так, что хрустнула ключица. — Но она вчера просила наряд из заговорённых жил горных козлов, а где я их возьму — одни боги знают, да и те, судя по их молчанию, не собираются мне подсказывать. Может, предложить ей льняной костюм с заговорёнными швами? Или просто надеяться, что она забудет про козлов, пока я буду придумывать другую легенду?

Лиска подбоченилась, при этом она так резко выпрямилась, что её маленькая фигурка стала похожа на вопросительный знак, и её тряпка, забытая в руке, теперь свисала вниз, как белый флаг капитуляции перед моим упрямством.

— Настька, ты хоть понимаешь, что заговорённые жилы — это не ткань, а легенда? Их в природе не существует! Ты же сама всё выдумала на ходу, чтобы произвести впечатление, а теперь эта оборотница пришлёт шкуру, и что ты будешь делать? Шить ей наряд из собственного воображения? У меня, конечно, магии немного, но даже я не смогу превратить обычную бечёвку в жилы горных козлов, если эти козлы, между прочим, водятся только в старых сказках, которые рассказывают на ночь непослушным эльфам!

— Знаю, — вздохнула я, почёсывая затылок, и при этом с моего пальца слетела нитка, которая застряла в волосах ещё со вчерашней примерки. — Но если она пришлёт мне шкуру снежного барса, как обещала, придётся как-то выкручиваться. Буду вплетать в швы крепкую бечёвку — у меня есть одна, от старого мешка с мукой, — и говорить, что это древняя магия, которую мастерица узнала от шаманов северных племён, а шаманы, как известно, не любят рассказывать секреты чужакам, так что никто не проверит. Она же не отличит бечёвку от жил, если я скажу, что они были обработаны лунным светом и высушены на ветру, а сверху ещё и лаком покрыты, чтобы не рвались.

Лиска посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что предложила скрепить платье гвоздями, и даже открыла рот, чтобы что-то возразить, но потом, видимо, прикинула, что спорить со мной в таком состоянии — всё равно что переубеждать тролля в его любви к сырому мясу, и промолчала, ограничившись тем, что закатила глаза и что-то буркнула про «творческих личностей, которые однажды доведут свою домовушку до инфаркта».

Третья кучка состояла из разных цветных лоскутков — красного, синего, зелёного, — которые я собирала для образцов и пробных эскизов, причем некоторые из них я привезла с Земли, купив на распродаже, а некоторые выменяла на местных ярмарках у торговцев, которые смотрели на меня с подозрением, но всё равно продавали, потому что я платила без торга. Их было немного, но для