Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

Лиска фыркнула, и в этом фырканье было столько эмоций, что хватило бы на целую оперу, и выскочила за дверь, оставив меня наедине со столом, тканью, машинкой и огромным списком, где значилось всё — от «челнок» до «заговорённые жилы горных козлов», и я на секунду почувствовала себя капитаном корабля, который только что отдал команду поднять паруса, хотя сам ещё не уверен, есть ли у него карта. Я ещё раз пробежала глазами по перечню, вздохнула, понимая, что впереди нас ждёт не месяц спокойной работы, а целая эпопея с закупками, уговорами и поисками материалов, заварила вторую кружку чая, чтобы взбодриться, и принялась пересчитывать остатки кружева, которое когда-то купила у проезжего торговца, который уверял, что это «эльфийское, тонкое, как паутина», хотя на самом деле оно было обычным машинным кружевом, но зато дешёвым — две метра с небольшим, пыльные, но вполне пригодные для отделки, если их как следует выстирать и накрахмалить, и тогда никто не догадается о его происхождении.

Через час, когда солнце поднялось выше и осветило мою рабочую комнату до последней пылинки, и даже утренние тени исчезли, уступив место яркому дневному свету, который был так необходим для работы с тонкими тканями, я наконец закончила сводный список закупок на ближайший месяц, переписав его на чистый лист красивым почерком, чтобы не стыдно было показать даже гномам.

Он выглядел так:

Шёлк молочный — 5 метров. Шёлк серебряный — 4 метра. Шёлк розовый (для юной эльфийки) — 3 метра. Лён натуральный — ещё 5 метров (вдруг оборотница захочет не только наряд для бала, но и что-то повседневное, чтобы ходить по дому и не бояться случайной трансформации). Золотые нитки для вышивки — 10 катушек. Хлопковые нитки всех основных цветов — по 2 катушки каждого. Штопальные иглы — 10 штук. Булавки — 2 коробки. Ножницы запасные — одна пара. Сантиметровые ленты — две штуки. Мелок для разметки — белый и красный. Утюг второй и доска гладильная. Манекены — 3 штуки (заказ у гномов). Запасной челнок и пластины для машинки. Кружево для отделки — докупить, если найду хорошее. Занавески для примерочной — можно сшить из того, что есть, но нужны кольца и штанга.

Я перечитала список и постучала по нему карандашом, проверяя, не забыла ли что-то важное. Там, где надо, добавила сноску, написанную мелким курсивом: «для горных козлов и тролльей паутины — придумать на месте, либо купить обычную шерсть и покрасить её в „легендарный“ цвет, либо сделать вид, что мы их пока не нашли, но мастерица усердно ищет». Потом положила блокнот на машинку, погладила её по металлической головке — у нас с ней были такие же отношения, как у меня с Лиской: я её ругаю, она на меня скрипит, но мы друг без друга никуда, и я знала, что в самые сложные моменты именно она, эта железная старушка, меня не подведёт, даже если всё вокруг рушится.

— Ну что, старушка, — прошептала я, наклоняясь к машинке так, будто говорила с живым существом, и даже слегка погладила её шпульку для удачи. — Начинается новый этап. Будем шить на целое королевство, на всех этих эльфиек, вампирш, оборотниц и гномок, на всех, кому мы наобещали райские кущи. Если, конечно, Лиска не утопит в подвале то зеркало в порыве справедливого гнева, потому что если она его уронит, трещина станет больше, и нам придётся объяснять гостям, почему у нас в примерочной не одно, а два отражения, и одно из них с расщелиной.

За окном зацокали копыта — это домовушка уже тащила на себе огромную раму от старого зеркала, чертыхаясь и попутно распугивая ворон, которые с возмущённым карканьем разлетались в стороны, и я даже услышала, как она бормочет что-то про «ненормальную портниху, которая не может жить без зеркала». Я усмехнулась, поправила выбившуюся прядь, которая упорно лезла в глаза, и начала раскладывать ткани по полкам так, чтобы к приходу клиенток хотя бы внешний порядок создавал впечатление, что у меня здесь не склад хаоса и вчерашних обрезков, а настоящая мастерская высокой моды, где каждая нитка лежит на своём месте и ждёт своего часа.

Глава 5

Весь день я провела в своей мастерской, трудясь как заведённая — разбирала ткани, нарезала образцы, чистила машинку, переписывала списки и даже успела набросать пару новых эскизов для эльфийской свадьбы, хотя глаза уже слипались, а пальцы отказывались держать карандаш, и я то и дело ловила себя на том, что рисую не линии выкройки, а спирали, которые потом приходилось стирать и перерисовывать заново. Лиска время от времени заглядывала с едкими комментариями вроде: «Ты бы ещё иголки зубами затачивала!» или «Настька, у тебя уже лицо цвета той серой нитки, которую мы выкинули, потому что она была слишком тонкая и рвалась при каждом натяжении, как моё терпение!», но я только отмахивалась и продолжала строчить, потому что заказы не ждут, а моя репутация модельерши висела на тонком шёлковом волоске, который мог порваться в любой момент, если я не успею выполнить хотя бы половину обещанного.

К вечеру я была похожа на ожившую куклу портного — вся в мелких обрезках, с ниткой на плече, которая болталась как лишняя конечность, и пятном мелка на щеке, которое я машинально пыталась стереть, но только размазывала его еще больше, так что теперь оно напоминало карту неизведанной страны. Лиска, вздохнув с трагическим видом, который был достоин театральной сцены, чуть ли не силком оттащила меня от машинки, причем оттащила так решительно, что я чуть не упала с табурета, усадила за ужин, который я проглотила, даже не заметив вкуса, потому что мои мысли всё ещё были заняты серебряным шёлком и гномьими манекенами, и проводила в спальню, бормоча что-то о «бессовестных людях, которые не знают меры в работе» и о том, что «если я продолжу в том же духе, то скоро сама стану похожа на вышитую салфетку, которую можно повесить на стену». Я рухнула в постель, даже не сняв верхнее платье — только стянула туфли, которые с облегчённым стуком упали на пол, как два маленьких солдатика, наконец получивших приказ отдыхать, и провалилась в сон, как в тёплую яму.

Но отдохнуть мне не дали.

Ночь началась с того, что мне приснилась моя швейная машинка — но она была ростом с дом, блестела хромированными деталями, сверкала в лунном свете,