Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

верхнего угла почти до самого низа, как молния на старой карте, — и его поставили в угол за сундуки, и оно там пылится уже лет двадцать, а может, и все пятьдесят. Но если его поставить в хороший свет, особенно если добавить пару магических ламп по бокам, то трещину почти не видно, особенно если повесить сверху пару шарфов или гирлянду из искусственного плюща, который я как раз привезла с Земли в чемодане, чтобы украсить мастерскую.

Я кивнула, одобряя её находчивость, и даже улыбнулась, представив, как это древнее зеркало будет висеть в моем салоне и отражать счастливые лица клиенток, а трещина будет напоминать мне о том, что даже у самых старых вещей есть свой шарм, если правильно подать.

— Отлично. Значит, так: ты идёшь к гномам и договариваешься о манекенах — в рассрочку или обмен на услуги. Я, допустим, могу сшить им что-то в качестве предоплаты, например, флаги для их шахт, или парадные накидки для их старост, потому что они, говорят, любят красное и золотое, а у меня как раз есть остатки ткани от вчерашнего вечера, которые можно пустить в дело. А зеркало мы достаём из подвала сегодня же — и чем быстрее, тем лучше, потому что у меня уже через неделю первая примерка с той эльфийкой, если она не передумает и не решит, что тысяча жемчужин — это слишком дорого, и тогда мне придется уговаривать её на светящиеся камни, а я еще не придумала, как их крепить.

Лиска всплеснула руками, причем так сильно, что тряпка вылетела у нее из пальцев и упала на пол, и она даже не нагнулась, чтобы ее поднять, потому что эмоции переполняли её больше, чем заботы о чистоте.

— Настька, у тебя через неделю? Да мы даже ткани не заказали ещё! Ты вчера раздала обещаний на год вперёд, а сегодня утром у нас только три метра молочного шёлка, который мы уже почти пустили на твой вчерашний наряд, и мечты о горных козлах, которых нет в природе, и надежда на то, что гномы согласятся на рассрочку! Где мы возьмём нитки для вышивки, если у нас одни катушки с хлопком и пара мотков, которые я привезла с Земли и берегу, как зеницу ока? Где мы возьмём те самые «редкие материалы» для вампирши, о которых ты так красиво рассказывала, что пауки сами приносят нитки по утрам, а на самом деле я даже не знаю, где живут тролли, у которых можно попросить паутину?

— Не паникуй, — я подняла ладонь, останавливая её словесный поток, и даже постучала пальцами по столу, чтобы привлечь внимание. — Я напишу заказы торговцам прямо сегодня, как только допью чай и перестану чувствовать себя как выжатый лимон после вчерашнего бала. Есть у меня контакты — ещё со времён, когда я сюда только переехала и искала, где можно купить нормальные ткани, а не тот ужасный синтетический шелк, который продают на местном базаре. Один купец, который торгует шёлком и парчой — он не задаёт лишних вопросов и берёт оплату золотом или драгоценностями, а я как раз вчера насобирала обещаний на украшения от тех эльфиек, так что есть чем платить. Ещё у меня есть знакомый среди людей, которые привозят ткани с юга — они называют себя «шелоховскими разносчиками», но на самом деле обычные перекупщики, которые скупают остатки с фабрик и продают их втридорога, но с ними можно торговаться, если уметь настаивать. У них можно взять лён и шерсть на любой вкус, и даже немного хлопка, если повезет. А для всяких необычных материалов — ну, паутина там или жилы, — мы пока просто скажем клиенткам, что мастерица хранит их в специальных сундуках с магическими замками и использует только в самых сложных заказах, которые требуют особого подхода и долгого ожидания, так что мы выиграем время, пока я придумаю, чем их заменить. В конце концов, никто же не будет проверять, правда ли я вплела в подол заговорённую нить или просто двойную строчку сделала, и если платье будет красиво сидеть и не развалится после первого бала, то все будут счастливы, включая меня.

Лиска скрестила руки на груди и смерила меня долгим взглядом, достойным строгой учительницы, которая только что услышала от любимой ученицы оправдание, которое звучит как гениальный план, но на самом деле — как полный провал, и её глаза говорили: «Настька, я знаю, что ты врешь, но я слишком устала, чтобы с тобой спорить, так что делай что хочешь, но когда эта оркша придёт за платьем из жил горных козлов, я буду стоять в углу и говорить: 'Я тебя предупреждала».

— Я иногда думаю, Настька, — произнесла она с нажимом, и в голосе её слышалась такая смесь усталости и обречённого восхищения, будто она только что поняла, что связалась с безумным гением, который либо перевернёт этот мир, либо сгорит в собственной мастерской, — что ты не модельерша, а авантюристка в юбке, которая вчера придумала полмира на ходу, а сегодня пытается это воплотить без ресурсов, без денег и без нормальной гладильной доски. Но ладно, раз уж я с тобой связалась — видимо, по карме мне положена такая хозяйка, — буду таскать с потолка твои паучьи нити и делать вид, что я верю в горных козлов. Пойду в подвал за зеркалом, а ты тут сиди и пиши свои списки, чтобы я к вечеру знала, что тащить из города, а что выкинуть в окно, потому что если я принесу лишнее, ты скажешь, что я не так поняла, а если не принесу нужное — ты скажешь, что я не старалась, и так всегда.

Она метнулась к двери, но я остановила её окриком, потому что в голове вдруг всплыла важная мысль, которая могла спасти нас от будущих недопониманий.

— Лиска! А ты не спрашивай, зачем нам всё это нужно, и не пытайся найти логику в моих планах, потому что её там нет, но есть вдохновение, а это, как известно, сильнее любого расчёта. Мы с тобой, если ты забыла, обещали матушке год здесь прожить — и если я за этот год не только мужа найду, но ещё и салон открою, она будет мной гордиться, и, возможно, даже перестанет напоминать мне о том, что мне уже тридцать пять и пора рожать внуков. А если нет — по крайней мере, умру не от скуки, а от переутомления за швейной машинкой, и тогда у тебя будет