Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

Ясмина Рамиловна Акчурина (ЛГУ, Матмех)

Семён Натанович Резник (ЛЭИС им. Бонч-Бруевича)

Павел Андреевич Андреев («Кировский завод»)

Ирина Николаевна Родина (Мухинское училище)

Ирина Дмитриевна Клюева (1-й ЛМИ им. Павлова)

Армен Тельманович Акопян (1-й ЛМИ им. Павлова)

Светлана Фёдоровна Зорько (ЛГПИ им. Герцена)

Одноклассники… Одноклассницы… За две поисковые экспедиции мы узнали друг друга лучше, чем за десять лет школы.

– Да все, вроде… – забормотал я, проглядывая список, и протянул его Таневой.

– Угум-с, – отпустила Танева, челноча глазами по строчкам. – А я всё думаю, где же я слышала эту фамилию… Громкая такая, звонкая… Гессау-Эберляйн! А Вернер Эберляйн из ЦК СЕПГ, кем Томе приходится?

– Это её дед, – улыбнулся я.

– Правда?! – непритворно изумилась Варвара. – Это надо же, а? И… Да, Андрей, будь морально готов к тому, что по итогам конференции ты станешь членом бюро обкома комсомола. – Оставив официальный тон, она улыбнулась и подмигнула: – Самым молодым за послевоенную историю!

Глава 4

Пятница, 5 октября. Утро

Москва, Старая площадь

Андропов достал заветный графинчик и плеснул в стакан. Налитое цветом напоминало бледный зелёный чай – это сибиряки расстарались, доставили с оказией целебный настой алтайских трав. Не сказать, что вкусно, но полезно.

Вздохнув, Юрий Владимирович выцедил питьё. Японские нефропротекторы помогают, вроде, но и от народных средств отказываться негоже.

Или зря он выпытывал у «Объекта-14», сколько ему осталось? Узнать жестокую правду было очень неприятно! Но ведь и робкая надежда затеплилась…

«Умники из Снежинска обещают, что отечественные аналоги даже превзойдут самурайское зелье, – Андропов кривовато усмехнулся, отставляя гранёный стакан. – Ну-ну…»

Проверим лет через пять-шесть. Ежели выживет, значит, точно превзошли…

Тяжеловато поднявшись, он обошёл стол, уставленный телефонами, заваленный бумагами, задорно мигающий огоньками селектора.

«Ноги поднимай! – поморщился Ю Вэ на внезапной волне раздражения. – Тебе всего шестьдесят пять!»

Шарканье представлялось ему признаком срамной старческой немощи, а потому бесило. Или то был лютый страх приближения к роковому числу – тому самому, что чеканят на могильной плите через дефис за датой рождения? А в зарубке дефиса – вся жизнь…

Андропов тряхнул кистью, как будто устало соглашаясь. Завелась у него такая привычка – рассеянно отмахиваться от негатива, от подступающей черноты.

«Все мы внезапно смертны…» – смиряясь, но не позволяя слабой натуре уйти в минор, Юрий Владимирович приблизился к окну.

Ещё летом он ловил себя на том, что скучает по своему старому «чекистскому» кабинету. Ему стало не хватать завораживающего кружения машин по площади, и Железного Феликса, что стягивал окрестное пространство на себя.

Андропов усмехнулся. Пятница сегодня… Будь он, как и прежде, в кагэбэшных чинах, то и вовсе уехал бы «в лес», в Ясенево. Вот, где ему всегда хорошо работалось – в стенах белой «книжки» ПГУ!

А рощи, поля и перелески за окном тамошнего кабинета настроят лучше всяких муз… Тихая, лиричная прелесть!

Глядишь, как золотится, как трепещет поредевшая листва на берёзках да осинках, как упрямо зеленеют сумрачно нахохлившиеся ёлки – и словно молодеешь душой, а мысли отстаиваются, будто вода в лесном озере – вся муть оседает на дно…

Ю Вэ насмешливо фыркнул, разрушая мимолётный образ.

«На даче молодеть будешь!» – подумал он, прислушиваясь.

Из приёмной доносился неразборчивый говор.

«Явились… – мелькнула ворчливая мысль. – Пожаловали…»

Дверь клацнула, впуская Василя, не столь давно обмывшего майорские погоны.

– Товарищи Иванов и Минцев, – прошелестел голос порученца.

– Давай их сюда, – буркнул хозяин кабинета. – И сообрази что-нибудь к чаю… Умгу?

Генерал-лейтенант Иванов числился начальником отдела «Ф» управления «С», а по сути, руководил личной разведкой Андропова. Борису можно было доверять, такой не сдаст.

Вот только должность председателя КГБ осталась ступенькой ниже, а «персональная спецслужба» по-прежнему работает на него – с молчаливого одобрения Громыко.

«Объект-14 контактировал лично с вами, – сухо заметил Андрей Андреевич на днях, – вот и продолжайте в том же духе. – И усмехнулся, кривя уголок губ: – Считайте это общественным поручением!»

Дверь отворилась шире, и порог переступил плотный, кряжистый Иванов. Умнейший человек, блестящий тактик, он выглядел именно тем, кем был с ранней молодости – человеком от сохи, крепко стоящим на родной земле. И даже строгий костюм, пошитый в ателье ЦК КПСС, не сидел на нём, а, скорее, висел. Борис был рождён для шинели.

А вот юркий, чернявый Минцев, шагнувший следом, как-то незаметно, мимоходом, обрёл лоск «адъютанта его превосходительства».

– Здравия желаю, Юрий Владимирович! – улыбнулся он по-светски, но с той потаённой ухмылочкой, которую человек нервный вполне мог бы счесть издёвкой.

– Ох, Гоша… – покачал Андропов головою. – Допроситесь вы у меня! Проходите.

Василь был невидим и бесшумен – тенью скользнув за спинами приглашённых, он выставил поднос на длинный стол, и молча удалился.

– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Угощайтесь, – повёл рукою Ю Вэ. – А я с утра насиделся – пройдусь как бы…

Жора живо уселся и опорожнил чрево электросамовара ровно на полчашки. Зато из чайничка долил столько заварки, что янтарный напиток загустел до чернильного оттенка.

– Э! Э… – заволновался генлейт. – Оставь немного старшим по званию!

– Я по чуть-чуть, – оправдался подполковник, выхватывая из вазочки пару сушек, блестящих, будто лакированных.

Тускло улыбаясь, хозяин кабинета прошёл на своё законное место.

– Не жадничай, Борь, всем хватит, – проговорил он, устраиваясь поудобней. – Ну-с… Насколько я понимаю, никаких подвижек в деле «Сенатора» не наблюдается…

Посопев, Иванов вымолвил:

– Никаких, Юр… Юрий Владимирович. Ни писем, ни закладок…

– Ни звонков, – подхватил Жора.

Андропов сложил ладони перед лицом и глубоко задумался. Потом вскинул на Минцева сузившиеся глаза.

– В последнем… или в предпоследнем письме была информация о том самолёте… О ЧП с «Пахтакором».

Сушки отчётливо хрустнули.

– Так точно, Юрий Владимирович, – лицо подполковника обрело строгость. – Мы проверяли. Два «Ту-134» – из Ташкента и Кишинёва – действительно могли столкнуться в небе над Днепродзержинском. А вся вина – на авиадиспетчерах! Один – молодой, неопытный, а его наставник вместо того, чтобы давать чёткие, ясные команды, нёс всякую отсебятину – летуны просто не понимали, чего от них хотят! Там ещё третий борт был, «Ил-62», так и его первый пилот переспрашивал постоянно! Короче, мы обоих диспетчеров взгрели, но потом. И начальнику смены досталось, чтобы не ставил новичка на сложнейший сектор! А в «день Д» дежурили другие спецы. И разошлись самолеты, как в море корабли! Кстати, тогда «Пахтакор» проиграл минскому «Динамо»…

– Зато живые все, – буркнул Иванов, поправляя очки.

– Да, товарищи… – задумчиво проговорил Андропов. – Сколько уже людей спасено, и наших, и