Газолин - Виктория Голубева

тут же переключается на происходящее на трассе: – Болид сразу отстает от машины Форса на две секунды. Монклер вот-вот начнет терять позиции.

– Сход? Вряд ли. Роберт резко ускоряется и догоняет Орландо Форса. Теперь он в пределах секунды позади и получает право открыть заднее антикрыло у пятнадцатого поворота.

– Он подъезжает почти вплотную… Но что это летит из-под его колес?

– Это обломки. Было столкновение? Ты видел? – Оба комментатора молчат. – Надеюсь, нам покажут повтор.

– Я не заметил касания. Кажется, это детали «Меркурия» – они разлетаются по трассе и продолжают вылетать из-под колес. Где желтые флаги? Обломки прямо у поворота!

– А тем временем Монклер пользуется преимуществом открытого антикрыла… Выходит вперед по внешней! – Комментатор тараторит, пытаясь успеть за событиями гонки.

– Рискованно, но…

Дальнейшие комментарии тонут в резком глухом ударе – таком, что будто вдавливает барабанные перепонки внутрь, словно рядом обрушилось что-то тяжелое.

На миг трибуна замирает в недоумении, не понимая, что пошло не так.

Воздух вышибает из легких. Только не Роберт. Пожалуйста… только не Роберт.

Смотрю налево. Перед выездом на стартовую прямую – облако пыли, поднятой с гравия. Такое остается, если по ней проехал болид. Стягиваю один наушник.

К привычным запахам масла, бензина и резины примешивается другой – резкий, удушливый. Дым.

Боже. Нет!

Дрожащими руками достаю телефон. Пытаюсь разблокировать – выходит только с третьей попытки. Мне нужно увидеть, что произошло.

На трибуне кто-то кричит:

– Огонь! Там огонь!

Резко поднимаю глаза – там, где всего пару минут назад висела пыль, теперь полыхают языки пламени.

Вокруг бегают маршалы.

Руки дрожат так сильно, что я сжимаю телефон до побелевших костяшек, чтобы не уронить его.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…

Но трансляция показывает только предыдущий обгон – как Роберт проходит Джона. И все. Дальше только повторы других гоночных эпизодов.

Внутри все покрывается ледяной коркой. Это очень плохой знак.

– Красные флаги. Пока у нас нет подтверждения, что именно произошло. Предположительно, Роберт Монклер входил по внешней траектории в пятнадцатый поворот, но потерял машину. – Комментатор не может скрыть тревоги в голосе.

– Машину перевернуло, и на скорости около двухсот двадцати километров в час он врезался в барьер безопасности. – Комментаторы замолчали. – Вот к его болиду подъезжает медицинская машина, вокруг работают маршалы. Повтора аварии пока нет.

– Ты проверял командное радио? Есть подтверждение от Монклера, что с ним все в порядке?

Тишина.

Я стою. Сама не помню, когда успела подняться. Ноги будто вросли в бетон трибуны. Звуки сливаются в глухой однотонный шум. Все, что я могу, – это смотреть в экран телефона, на котором все еще нет ничего, связанного с аварией. Только обеспокоенные лица гонщиков, покидающих болиды.

«Аварии случаются. Болиды горят. Именно для таких случаев у ФИА сумасшедшие требования безопасности», – успокаиваю я себя.

Не помогает.

Пожалуйста. Боже, пожалуйста…

Толпа вокруг меня приходит в движение, слышны отдельные выкрики, кто-то указывает наверх. Я поднимаю взгляд.

Медицинский вертолет.

И вдруг – как удар в солнечное сплетение – приходит осознание: все очень серьезно.

И следующая мысль: «Я должна быть там. С Робертом».

Глава 6. Сиена

Я вбегаю в приемное отделение больницы и замираю. Куда дальше?

Сердце стучит где-то в горле, ноги подгибаются, но я заставляю себя не обращать на это внимания. Я должна найти Роберта.

Просторное помещение заставлено сиденьями, как в зале ожидания аэропорта. Людей немного – они расселись вокруг мерцающих синим телевизоров, где показывают номера приема. В центре – застекленная стойка, над ней надпись «Регистрация» на нескольких языках.

Медсестра на стойке регистрации вежливо и успокаивающе улыбается мне, что-то говорит, но я не понимаю ни слова. Нужен телефон.

Руки дрожат, пока я достаю его из кармана. Трансляция все еще открыта, но я переключаюсь на страницу переводчика.

Как назло, все зависает.

Черт. Ну не сейчас! Пожалуйста, только не сейчас…

Наконец окна переключаются, и я вбиваю: «Моего брата привезли сюда. Как мне его найти?»

Она щурится, отодвигает мой телефон подальше, стягивает очки на кончик носа. Затем медленно, символ за символом, начинает что-то печатать на своем.

Это тянется вечность.

Наконец она поворачивает экран: «Имя».

Я быстро пишу в том же окне, хотя перевод мне, по сути, не нужен: «Роберт Монклер».

Она кивает, берет мой телефон и кладет перед собой. Что-то печатает, хмурится, затем достает брошюру, сложенную гармошкой, – карту больницы. Издалека я вижу запутанную структуру здания: несколько крыльев, с десяток этажей.

Я стараюсь заставить себя дышать. Просто дышать. Не думать о том, что сейчас с Робертом. В холодном больничном свете все кажется слишком резким, словно давящим. Я не могу это видеть.

Воздуха не хватает.

Сгибаюсь пополам, прижимаю ладони ко лбу, пытаюсь дышать.

Вдох. Раз, два, три. Выдох.

Вдох.

Медсестра оказывается рядом и протягивает мне бумажный стаканчик с водой. Но мне не нужна вода – мне нужен Роберт.

В руках у медсестры схема больницы. Сверху прилеплен желтый стикер с несколькими строчками на незнакомом языке. Всего две строчки отделяют меня от Роберта, но я не понимаю ни слова. Волна паники накатывает с новой силой, и я резко втягиваю воздух.

Медсестра крепко берет меня под руку и ведет в один из коридоров. Понятно, что в таком состоянии я с этой картой не разберусь. Простой акт доброты от незнакомого человека вдруг кажется единственным, что удерживает меня на ногах.

Перед глазами все плывет. Гулкий пол, одинаковые стены, свет режет глаза. Мы плутаем по коридорам больницы так долго, что в какой-то момент нахожу почти успокаивающий ритм – в том, как мои подошвы посвистывают о прорезиненное покрытие.

Шаг, шаг, присвист, шаг.

Лифт. Металлический гул закрывающихся дверей. Я едва держусь на ногах, вцепившись в поручень.

Вверх.

Еще немного, и я увижу брата.

Лампа над нами моргает, вспышка – и что-то сжимается внутри. Двери открыты, но я не двигаюсь. Мне не хочется выходить.

А что, если я опоздала?

В комнате ожидания медсестра указывает на кресло, и я буквально падаю в него: ноги подкашиваются.

Она достает свой телефон, что-то печатает, а затем поворачивает экран ко мне. Там лишь одно слово: «Ожидайте».

* * *

Тонкий писк проникает прямо в мозг, и я просыпаюсь.

Открываю глаза и не понимаю, где нахожусь. Отель? Съемочная площадка? Это новая локация или уже пора уезжать на следующую?

Вдох. Накатывает понимание: это больница. Здесь Роберт.

Тугой узел возвращается на свое уже привычное место где-то в районе диафрагмы. Надо найти врача. Или хотя бы кого-то, кто сможет рассказать, как Роберт.