Газолин - Виктория Голубева

Поехали!

Успеваю выскочить на быструю попытку за считанные секунды до окончания времени сегмента.

Лечу по трассе. В голове – адаптация к съехавшиму балансу перед каждым поворотом. Здесь – чуть сильнее подрулить, там – тормозить раньше.

Крошка Никки, ну и капризная же ты штучка!

Пересекаю финишную черту. Жду, что скажет Эдди.

– P5[7]. Повторяю, ты пятый. – Голос инженера собранный и серьезный. Потом он отбрасывает напускное безразличие и кричит: – Йухууу! Ты дал жару! Первая квали[8] – и сразу пятое место!

– Да, хороший круг. Спасибо, парни, – отвечаю я и, улыбаясь, рулю к паддоку. Только теперь позволяю себе взглянуть на заполненные трибуны – они взрываются ревом, когда я проезжаю мимо.

Вот сейчас они аплодируют мне.

Сиена

– Ошибка пилота, – говорит Крис Лорен, СЕО «Меркурия», протягивая мне предварительный анализ аварии в Судзуке. – Роберт выбрал не ту передачу, заблокировал задние колеса, а потом его поддел болид Джона.

Я беру скрепленную стопку бумаги и с размаху опускаюсь на стул для посетителей. В кабинете Криса просторно: длинный рабочий стол, пара кресел напротив и даже небольшой кожаный диван. На стенах – белые доски для заметок и экран, на котором застыла заставка с зимним пейзажем.

Смотрю на отчет. Нет. Не может быть. Просто не верится, что Роберт допустил такую грубую ошибку. Я пересматривала запись аварии, наверное, сотню раз, но не нашла ни малейшего намека на это.

– Я могу получить доступ к технической истории гонки? – спрашиваю я, глядя Крису в глаза. Он смотрит в ответ не мигая, будто изучает меня.

– Сиена, все, что мы можем тебе предоставить, – это общедоступная телеметрия, расшифровки радиопереговоров и этот отчет, и то только потому, что ты сестра Роберта… – Крис снимает очки для чтения и сжимает переносицу двумя пальцами. – Я понимаю, трудно поверить, что такой пилот, как Роберт, мог ошибиться. Но так бывает. Идеальных людей нет. Просто чьи-то ошибки обходятся дороже.

Я так крепко держу отчет, что первый лист съезжает и слегка мнется. Смотрю на него и поправляю. Мокрые от волнения ладони оставляют влажные следы там, где я касаюсь пальцами бумаги.

– И я даже не буду спрашивать, почему ты работаешь не под своим настоящим именем. Или почему просишь отчет, который твои родители уже получили. – Я вскидываю на него глаза. Какая резкая смена темы. В его словах слышится завуалированная угроза. Но почему?

– Спасибо за помощь, – говорю я, вставая и направляясь к двери. Берусь за ручку, но в последний момент оборачиваюсь: – Я могу рассчитывать на ваше молчание?

– Сиена, ты не представляешь, сколько всего мне сейчас приходится разгребать. – С этими словами Крис поднимается из-за стола и засовывает руки в карманы джинсов. – Поверь, чужие семейные дрязги волнуют меня в последнюю очередь. Держи нас в курсе состояния Роберта. Он крепкий орешек. Я верю, что парень выкарабкается.

Я молча киваю и выхожу в коридор. Слезы снова подступают к глазам, как всегда в последнее время, когда речь заходит о Роберте. Хорошо, что немногие со мной заговаривают о нем. Правду о нашем родстве знают только моя начальница Энн – и теперь Крис. Оливер не в счет.

Иду по коридору моторхоума, прохожу мимо комнат отдыха пилотов. Смотрю себе под ноги: не хочу, чтобы заметили, что глаза на мокром месте.

Из-за этого врезаюсь в кого-то. Отчет выскальзывает из рук и падает на пол. Поднимаю глаза – передо мной Хантер Кросс. Кто же еще? В паддоке ведь нет больше людей, именно поэтому я все время с ним сталкиваюсь. С единственным человеком, кого мне лучше избегать.

На нем гоночный комбинезон в цветах «Меркурия», расстегнутый до середины и висящий на бедрах. Плотная, но тонкая ткань темной огнеупорной рубашки облегает каждый мускул – одежда, которая показывает больше, чем скрывает. И точно больше, чем я готова увидеть.

Смотрю снизу вверх. Я и забыла, какой он высокий – едва достаю ему до плеча. Наши взгляды встречаются. Его рука у меня на предплечье. Остро ощущаю тепло его кожи. Когда он успел меня поймать?

От того места, где наши руки соприкасаются, по коже пробегает электрический ток, заставляя почему-то задержать дыхание.

Моргаю и сбрасываю морок.

Наклоняюсь за отчетом и, выпрямившись, снова смотрю на Хантера. Однако не могу заставить себя поднять глаза на его лицо. Вместо этого фокусируюсь на одном из спонсорских логотипов, которыми усыпана его форма.

– Ты в порядке? – спрашивает Хантер, и акцент в его голосе звучит сильнее, чем обычно. Я отступаю и прижимаю отчет к груди, словно он способен меня защитить.

– Да, извини. Просто задумалась, – пытаюсь улыбнуться, но выходит неловко. Он кивает, и только теперь я замечаю в его руках шлем. Мой взгляд цепляется за знакомый рисунок. Не может быть!.. – Позволь?

Я протягиваю руки к шлему. Хантер, поколебавшись, отдает его мне. Я медленно вращаю его в руках, как глобус.

– Это… – Я замираю. – Это же мой дракон! Кто тебе разрешил?! – В голосе больше негодования, чем я собиралась показать.

Я сую ему шлем в руки чуть резче, чем следовало бы. Хантер спокойно забирает его, никак не реагируя.

– Ну, это не совсем ТВОЙ дракон. К тому же твоя начальница и Крис подтвердили: для маркетинговой кампании фильма полезно, если кто-то из настоящих гонщиков выйдет на трассу в шлеме с таким же дизайном, как в кино.

Из легких будто выбивает весь воздух. Боже… Он же едет сегодня вместо Роберта.

– Эй, я не хотел тебя обидеть. Дизайн классный, вот я и выбрал его для своей первой гонки. – Хантер, кажется, искренне не понимает, в чем проблема. Одним движением он взлохмачивает волосы.

Я вижу, как одна за другой напрягаются мышцы у него на плече и груди. Спасибо обтягивающей ткани огнеупорного номекса[9], из которого сделана нижняя рубашка.

Что. За. Черт? Почему я не могу оторвать взгляд от того, как завораживающе он двигается? Представляю, как перекатываются мышцы его спины…

Стоп! Сиена, ему двадцать три! Ты уже читать умела, когда он только родился!

Правда, сейчас он явно… вырос. И будет гоняться сегодня в болиде Роберта.

Напротив меня стоит человек, который забрал его машину. Я смотрю на Хантера: силуэт до боли знакомый, тот же гоночный костюм, но это не Роберт. Этот человек занял место моего брата. Он может быть виновен в аварии, хоть и косвенно. Я должна ненавидеть его.

Тогда почему, когда он рядом, я забываю