Газолин - Виктория Голубева

Решение приходит само собой: я уйду. Я уже думала об этом совсем недавно – на том гала-вечере ФИА. Тогда не решилась, но сегодня смогу.

Боясь передумать, достаю из гардеробной чемодан и рюкзак, кладу их на кровать.

Что взять с собой? Смотрю на платья, блузки, юбки – почти все куплено мамой или выбрано с оглядкой на ее вкус. Кажется, чемодан и вовсе не понадобится.

Хватаю джинсы, натягиваю их. Сверху – белая футболка и черная толстовка. На ногах – старые белые кеды.

Взгляд падает на ряд школьных альбомов в дорогих кожаных переплетах, задвинутых в самый дальний угол шкафа.

Разные годы, разные страны. Постоянные переезды так и не позволили мне завести близких друзей в детстве. До двенадцати лет я успела поучиться во Франции, родной стране моего отца, а также в Италии и Швейцарии. Потом родители решили, что мне нужно постоянство, и отправили меня в частную школу-пансион в Англии. В их представлении о постоянстве семья почему-то не предусматривалась.

Как же я любила это место!.. У меня появились друзья, первые влюбленности и, как ни странно, свобода. Только на каникулы я возвращалась домой, да и то не всегда. Какой смысл ехать в пустой дом? Пансион стал единственным местом, которое я могла назвать по-настоящему своим.

Вот такое у меня прошлое. Из постоянного – только переезды.

Горько усмехнувшись, я бросаю в рюкзак паспорт, сменное белье. Все. Новую жизнь нужно начинать налегке. У меня есть на личном счету немного денег – наследство от дедушки. На первое время хватит.

В последний момент достаю из ящика стола винтажную видеокассету с фильмом «От заката до рассвета». Кладу ее в рюкзак. На удачу.

Делаю глубокий вдох. Легкие будто расправляются от внезапной свободы.

Бросаю взгляд на туалетный столик – там брошь-стрекоза. Прикалываю ее к худи. «Маму бы удар хватил», – думаю я, и тепло растекается по венам.

Что еще? Доступы к моим данным на телефоне и геолокация отключены. Такси – вызвано. Куда ехать, пока не знаю. Решу по пути.

На миг мне становится страшно. Что я делаю? Зачем? Страх неизвестности начинает шевелиться где-то внутри.

«Нет!» – останавливаю я его.

Сегодня я бесстрашная.

Выхожу из комнаты и, минуя кухню, где снуют официанты, выскальзываю на улицу. Никто меня не замечает. Никто не ищет. Именинница никому не нужна на собственном празднике. Горло сдавливает от обиды. Зато сразу ясно, что я все делаю правильно.

Оглядываюсь на наш дом. Броня внутри меня покрывается трещинами и осыпается. За ней пряталась настоящая я. Старой Нины больше нет.

На углу соседней улицы меня уже ждет такси.

Сажусь на заднее сиденье и захлопываю дверь. Слезы подступают к глазам, но за спиной будто раскрываются крылья. Наверное, так ощущается свобода.

Водитель, мужчина лет пятидесяти, оборачивается и спрашивает:

– Мисс, куда едем? Вы не указали адрес в приложении.

– В аэропорт, – отвечаю я. Он кивает и отворачивается. Пока вводит адрес в навигатор, добродушно спрашивает:

– Куда летите?

– Подальше отсюда.

Глава 8. Хантер

Наши дни

На выдохе проезжаю под клетчатым флагом – своим дебютным финишем в «Формуле–1». Вместо крови – бурлящий дофамин.

Пот застилает глаза. Все тело напряжено настолько, что каждая мышца будто сделана из камня.

Делаю вдох и пытаюсь запомнить этот момент. Я шел к нему, сколько себя помню, шаг за шагом: первый карт[10], первая победа в юношеской серии, переход в «Формулу–2», и так пока не получил место основного пилота в болиде «Формулы–1». Каждый покоренный рубеж приносит эйфорию – мимолетную, но острую, а потом приходит жажда большего. Я не останавливаюсь: достигаю одну цель и сразу двигаюсь к следующей.

Гонка пройдена. Очки набраны. Теперь планка высоко, и мне нужно ей соответствовать. Дальше – первая победа.

– Это Р4! Невероятно! Ты четвертый! – Эдди даже не пытается сдержать удивления вперемешку с ликованием.

К радио подключается Крис. По голосу слышно, что он доволен:

– Вот это гонка! Блестящий результат, Хантер. Поздравляю с первым Гран-при!

– Спасибо, парни. Вау, – выдыхаю я. – На последних двух кругах думал, что нас догонит «Солвейн», но Крошка Никки не подвела. Не знаю, кто из нас круче – я или она. Но если еще раз устроит такой фокус с тормозами, как в десятом повороте, – будем ссориться.

В наушниках раздается смех.

Дальше все слилось в единый поток поздравлений: все подходили ко мне, хлопали по плечу, жали руку. Снова и снова звучало одно и то же: какой идеальный дебют в «Формуле–1».

Не могу с ними не согласиться.

После того как ко мне успел подойти, казалось, каждый член команды, я наконец добрался до своей комнаты отдыха. Перед выходом к прессе нужно перезагрузиться.

На мгновение замираю перед дверью. Табличка: «Хантер Кросс, номер 88».

Улыбка не сходит с лица с того самого момента, как я снял шлем.

В комнате отдыха сразу беру телефон, чтобы позвонить родителям по видеосвязи. Знаю, они смотрели гонку.

Они не смогли приехать: у Себби завтра школа. Конечно, можно было пропустить один день, но мы стараемся обеспечить для него максимальную стабильность и предсказуемость, поэтому сегодня моя семья дома.

На экране десяток пропущенных вызовов, но я сразу набираю маму. Она отвечает после пары гудков.

– Хантер, мальчик мой! Поздравляю! – Ее лицо на экране расплывается в самой широкой улыбке, какую я когда-либо у нее видел, потом она всхлипывает.

С мамой всегда так: стоит мне или Себу сделать что-то, по ее мнению, выдающееся – неважно что: собрать пазл или проехать свой первый Гран-при, – как она сразу начинает плакать.

К маме тут же подбегает Себби, а следом пододвигается папа. Похоже, все это время он сидел с ней рядом на диване.

– Хантер-р-р-р-р! – кричит племянник. – Ты самый крутой гонщик на свете! Ты обогнал Бромли в первой же гонке!

– Себ прав, твой обгон Бромли был просто шедевральным, – присоединяется папа. – Поздравляю!

– Не буду спорить. Шедевральный так шедевральный. – Откидываюсь на спинку дивана и, наконец, позволяю себе расслабиться.

– Скромности тебе не занимать, да, сынок? – смеется мама.

– Нет смысла быть скромным, когда ты лучший, – самодовольно отвечаю я и взъерошиваю волосы.

– Ты смотри, как распушил хвост. По радио такое не скажи, – хохочет папа. – Кстати, они пустили в эфир твой комментарий про Крошку Никки. Это нормально?

– Почему нет? Я же не Орландо Форс, чтобы беспокоиться о том, что обо мне подумают. У машины должно быть имя, чтобы она сражалась за тебя. И Крошка Никки сегодня показала, на что способна.

– Сколько