Газолин - Виктория Голубева

– Двенадцать, – отвечаю я, не скрывая улыбки.

– Офигеть! Пойду запишу в таблицу! – Себ исчезает с экрана, и тут же доносятся торопливые шаги босыми ногами по полу.

У него есть планшет с именами пилотов на магнитиках: он записывает очки и переставляет их в зависимости от положения в чемпионате.

Моего имени там пока нет – еще не успел заказать, – так что Себ просто залепил бумажкой имя Монклера и сверху от руки написал: «Хантер Кросс».

Откуда у него такой планшет? Скажем так: я уверен, что племянники нужны для того, чтобы их баловать.

– Когда улетаешь на следующую гонку? – спрашивает мама. Папа закидывает ей руку на плечи и обнимает.

– Завтра утром самолет. Следующая – Саудовская Аравия, – отвечаю я. Родители на мгновение замирают. В их взгляде напряжение. Неприятное предчувствие пробегает по коже.

– Мы не хотим зря тебя волновать, особенно когда все твое внимание должно быть сосредоточено на гонке. Но думаю, лучше, если ты узнаешь об этом сейчас, – говорит отец серьезным тоном. Мама дрожащей рукой проводит по лицу. – Она опять приходила. Узнала из новостей, что ты стал основным пилотом команды.

Кулаки непроизвольно сжимаются. Быстро она сообразила, что к чему.

– Мы, – мама всхлипывает, но теперь уже не от радости, – дали ей немного денег, но не пустили в дом. Себу, – снова всхлип, – лучше не видеть ее такой.

– Я закажу вам дополнительную охрану. И видеонаблюдение. Сегодня, – твердо говорю я.

Тут в комнату врывается Себ с фломастером и таблицей. Родители моментально натягивают маски беззаботности.

Я смотрю на экран телефона. Они улыбаются. Я тоже. Но внутри – как будто в болиде отказали тормоза.

Глава 9. Сиена

Джидда, Саудовская Аравия

Когда в номере отеля не работает интернет, приходится импровизировать.

Кафетерий моторхоума кажется отличным выбором: здесь есть вайфай, почти нет сотрудников, но всегда найдется кофе. Подавляющая часть команды уже ушла.

На втором этаже свет горит только в инженерном блоке. Сквозь стеклянные перегородки видны рабочие столы, заваленные бумагами, ноутбуками и техникой, так и не убранной после напряженного дня.

В кафетерии полутьма. Здесь всего пять столов, и споты над ними горят через один. Я выбрала тот, где посветлее, чтобы спокойно читать распечатанный отчет. Мой столик самый дальний. Я сижу спиной к панорамному окну, так, что экран ноутбука не видно от входа.

За последние пару часов мимо прошли всего двое: спустились по лестнице и сразу ушли, даже не взглянув в мою сторону. И я рада, что не привлекаю лишнего внимания: почти никто не знаком со мной лично, хотя все привыкли видеть меня в паддоке вместе со съемочной группой.

Отпиваю едва теплый кофе. Не люблю такой, но за свежим идти лень.

Снова запускаю замедленный повтор аварии, вглядываясь в каждый пиксель. Останавливаю запись за мгновение до удара об ограждение. Пытаюсь смотреть видео отстраненно, но не выходит, ведь за рулем мой брат.

Открываю ежедневник и пишу заголовок: «Версии». Провожу ладонью по теплой бумаге – это успокаивает. Если хаос можно структурировать, значит, его можно покорить.

Версия первая: в болид Роберта врезался пилот, шедший следом.

Да, Крис сказал, что второй болид задел Роберта уже после того, как тот потерял управление, но я в этом не уверена. Нужно проверить телеметрию. Может, обсудить с кем-то из гоночных инженеров.

Версия вторая: неисправный болид. В радиопереговорах Роб говорил что-то про «мягкие тормоза». Я не гонщик, но даже на обычной машине такие тормоза меня бы насторожили, а уж на скорости под триста километров в час – тем более.

Версия третья: авария кому-то выгодна. Вопрос – кому? Гонщику, которого Роб опережал по очкам в личном зачете чемпионата? Резервному пилоту, мечтающему поскорее оказаться за рулем болида?

Резервный пилот… Хантер. Но как он мог подстроить аварию? Оставлю эту версию на потом. В скобках пишу: «Хантер Кросс», затем ставлю вопросительный знак и обвожу его несколько раз.

Версия четвертая: ошибка Роберта. Не верю в нее, но будет честно включить ее в список.

Версия пятая. Задумываюсь: что еще могло пойти не так? Ритмично постукиваю ручкой по раскрытому ежеденевнику.

Вдруг замечаю, как кто-то спускается по лестнице со второго этажа. Наверное, один из припозднившихся инженеров. Каждая ступенька подсвечена яркой светодиодной лентой, но разглядеть лица я не могу.

На всякий случай закрываю ежедневник и кладу его поверх отчета об аварии так, чтобы скрыть название на титульном листе.

Но это не инженер, это Хантер. В потертых джинсах и форменной темно-синей футболке «Меркурия» с россыпью спонсорских логотипов. Не глядя по сторонам, он направляется прямо к кофемашине, сосредоточенный и уставший.

Зря я выбрала кафетерий, да еще и села за стол под лампой.

Стараюсь не шевелиться, чтобы он меня не заметил. Сейчас я не в настроении для разговоров, где за каждым вопросом ждешь подвоха.

«Нина? Нет. Меня зовут Сиена», – репетирую я на всякий случай.

Он нажимает на кнопку кофемашины, и та оживает: слышится гул, перемалывание. Стаканчик подается автоматически, и сразу в него льется напиток. По кафетерию мгновенно разносится насыщенный аромат кофе.

Пока напиток готовится, Хантер стоит, засунув руки в карманы джинсов, и, кажется, не замечает ничего вокруг. Он выглядит погруженным в свои мысли.

Телефон вибрирует, громко дрожа на столе. Черт! Хватаю его, чтобы отклонить звонок, но уже поздно – Хантер смотрит прямо на меня, улыбается уголком рта и кивает.

Достает стаканчик кофе из кофемашины, надевает на него крышку и подходит к моему столику.

– Не можешь отпустить эту аварию? – спрашивает он серьезно, подносит стаканчик к губам и делает глоток.

– Что? Откуда ты… – не успеваю закончить вопрос, как Хантер указывает куда-то за мою спину. Я оборачиваюсь и вижу: ночью стеклянная стена моторхоума превращается в зеркало, в котором отражаюсь не только я, но и экран ноутбука с открытой записью аварии. Черт! Отвечаю тихо: – Да, не могу.

– Как Роберт? – Хантер садится напротив, не спрашивая разрешения. Внимательно смотрит на меня, в одной руке держит стаканчик, а другую просто кладет себе на колено.

– Неплохо, насколько это возможно, – пожимаю плечами. Напускное спокойствие дается с трудом, в горле тут же встает ком. – Его перевезли в больницу в Англии. Врачи пока не дают никаких прогнозов, сначала хотят вывести его из искусственной комы.

– Понятно.

Какое-то время мы молчим. В тишине слышно, как что-то журчит в кофемашине.

– Не мучай себя. – Хантер кивает на ноутбук. – Так бывает: гонщики попадают в аварии. Это часть работы.

– Я не верю, что это его ошибка. В