Газолин - Виктория Голубева

вымышленной команды «Газолин» со шлемом в руке, все взгляды обращаются к нему. Энн что-то говорит в рацию, а Даррен оглядывает пилота с головы до ног. Кажется, он доволен – иначе мы бы уже услышали об обратном.

Клавдия мгновенно садится ровнее и принимает позу, придающую телу соблазнительные изгибы. Телефон забыт. На лице – мечтательно-вдохновленное выражение, которое она приберегает для романтических сцен.

Я закатываю глаза. Интересно, ей самой от себя не тошно? Перевожу взгляд на трассу.

Привычным движением Хантер запрыгивает за руль съемочного болида, и команда помогает ему пристегнуться. Чтобы привыкнуть к машине, он делает один круг по трассе. Уверена, проблем с этим не будет: наш болид – упрощенная версия «Меркурия» прошлого года. Наконец останавливается на линии, отмеченной скотчем, – отсюда он стартует по команде.

– Все готовы? – спрашивает Энн, и Хантер поднимает большой палец. Та командует: – Камера, мотор!

Хантер срывается с места. На широком участке трассы выкручивает руль, и болид уходит в занос. Пилот давит на газ, и машина, словно циркуль, чертит круг задними колесами. Из-под шин валит густой дым, на асфальте остается черная спираль.

«Не забудь прижать локти, – твержу про себя. – Не забудь про локти!»

– Снято, – командует Энн и быстрым шагом идет к ноутбуку, чтобы отсмотреть дубль, но Даррен ее останавливает.

– Там все хорошо.

Энн недоверчиво кивает. В конце концов, Даррен – режиссер, ему виднее. Если что, в нарезку можно вставить сцену с оттопыренным локтем. В самом крайнем случае.

Пока все сфокусированы на отснятом дубле, я смотрю в планшет с расписанием съемок. В следующей сцене гонщик вылезает из болида, а Клавдия мчится его поздравлять. Потом снимаем пит-стоп. Господи, этот день никогда не закончится!..

– Оливер, Клавдия, по местам! – уже кричит мой босс, потом оглядывает площадку и спрашивает: – Где Оливер?

Сразу достаю телефон и набираю Олли. Раздаются длинные гудки.

Клавдия тем временем с готовностью спрыгивает со своего кресла и направляется к болиду, покачивая бедрами. Похоже, ждать Оливера она не собирается. Пока Хантер выбирается из машины, она стоит рядом и что-то говорит. Он выпрыгивает из кокпита, и Клавдия тут же делает шаг вперед. Теперь между ними всего несколько сантиметров.

Пока Хантер расстегивает шлем, она проводит пальцем по его костюму, мурлыча что-то и невинно глядя на него снизу вверх.

Я не могу разобрать, что она говорит, но отчетливо слышу про «второе свидание». Что за хрень? Неужели это она звонила ему тогда в Бахрейне? Или он просто подтверждает стереотип, что в жизни гонщиков «Формулы–1» женщины меняются чаще, чем погода в Шотландии?

Стоп. Какая мне разница?

Кладу трубку и набираю снова, но в этот момент на площадку врывается запыхавшийся Оливер, на ходу натягивая балаклаву.

Клавдия отходит от Хантера с явным сожалением на лице и останавливается в паре метров от болида.

Оливер уже внутри, и все готовы к первому дублю следующей сцены.

– Все готовы? Начали!

Оливер встает на нос машины, победно вскидывая руки в воздух. Спрыгивает вниз, прямиком в объятия Клавдии, и кружит ее.

Отворачиваюсь и снова смотрю в расписание.

«Еще одна сцена с пит-стопом и домой», – уговариваю себя.

Пока я не нужна в этой сцене, направляюсь к месту следующей съемки. Постановщики уже подготовили гараж: на стенах – соты с наушниками, в коробах аккуратно выстроены инструменты. Экраны включены, на черном фоне мерцает какой-то график. Пневматические шуруповерты висят на настенных креплениях, но вокруг как-то… Пустовато.

Где шины?

Смотрю на пустые рейлинги, где обычно лежит резина. Постановщики воссоздали идеальный гараж, вот только забыли одну деталь. Шины. Для сцены пит-стопа.

– Постановщики, где шины? – говорю в рацию.

– Черт, – раздается в ответ. – Сейчас принесем.

Команда подготовила несколько бутафорских шин для разных сцен. В том числе для той, где после аварии они якобы разлетаются и одна летит прямо в главного героя.

И нет, в реальной жизни так не бывает. Почти никогда.

Колеса прикреплены к основанию машины страховочными железными тросами. Даже если сломаются оси, тросы не дадут им вылететь на трассу или в зрителей.

В «Формуле–1», как ни странно, не так много по-настоящему опасных аварий, когда жизнь пилота оказывается под угрозой. Требования безопасности к машинам и трассам здесь доведены до максимума. Гало, шлемы, огнеупорные костюмы – всего не перечислить. Гонку могут даже отложить из-за неблагоприятной погоды: медицинский вертолет обязан быть всегда готов к вылету. Последний раз авария, подобная той, в которую попал Роберт, произошла лет пять назад.

Жду, когда постановщики принесут шины. Минута. Вторая. Стучу ногой по асфальту.

К черту! Не доверяю им. Время аренды трассы истекает, и права на ошибку нет.

Быстрым шагом направляюсь к трейлеру с инвентарем. Первое, что бросается в глаза, едва я захожу внутрь, – раскиданный реквизит, а в углу одна позабытая покрышка. Так и знала, что им нельзя ничего доверять!..

Подхватываю забытую шину и протискиваюсь в узкую дверь трейлера.

Через весь пит-лейн бегу к нашему гаражу, где будут снимать пит-стоп.

Хантер, все еще в съемочной одежде, идет навстречу – наверное, возвращается в свой гараж. Он замирает, ошарашенно уставившись на меня, а потом буквально бросается вперед.

– Немедленно положи, – кричит он.

Положить что? Куда? Наверное, он не мне.

Растягиваю губы в вежливой улыбке, обхожу его и спешу к месту съемки следующей сцены, но Хантер встает передо мной и пытается выхватить шину. Он тянет ее с такой силой, что от неожиданности я теряю равновесие. Шина начинает падать и приземляется прямо на его кроссовок.

Мы с ужасом наблюдаем за этим. Я – потому что боюсь, что шина треснет, а впереди еще съемки. Хантер – ну, кто его знает, честное слово.

Шина отскакивает от его кроссовка, и я останавливаю ее ногой, чтобы не укатилась.

Выражение на лице Хантера… чистый шок.

– Она ненастоящая?! – выдыхает он.

– Естественно. Как бы я так легко бежала с ней?.. – И тут становится ясно, отчего Хантер так переполошился.

Сначала я молчу, пытаясь осознать ситуацию, потом глупо хихикаю. Еще раз. Улыбка расползается по лицу, и я уже не могу сдержать смех, вырывающийся наружу. Хантер смотрит на меня, затем на шину на асфальте, снова на меня – и тоже начинает смеяться.

Тут в рации раздается голос Энн:

– Бездельники! – Мы оба вздрагиваем, а рация продолжает трещать – Почему никто не отогнал болид на следующую площадку?! Где все водители?

Ну что за день сегодня? Я мгновенно переключаюсь в рабочий режим. Хантер поднимает шину и протягивает ее мне, будто взвешивая на ладони.

– Сфотографируй меня вот так. – Он раскручивает шину