Газолин - Виктория Голубева

А я все еще боюсь поверить до конца – Роберт пришел в себя. Он в сознании! Пока непонятно, насколько тяжелыми окажутся последствия травмы, но он говорит, двигает руками и, похоже, даже ногами. Мой милый брат, думал ли ты когда-нибудь, что однажды я буду в восторге от новости, что ты способен пошевелить большим пальцем ноги?

Передо мной аккуратный дом, типичный для центра Монако: три или четыре этажа, строгая архитектура, на верхнем уровне несколько деревьев, намекающих на террасу. Справа от двери – три таблички с именами. Нахожу «Лорен» и нажимаю кнопку рядом.

Дверь открывается с электрическим жужжанием, и я одной рукой тяну на себя тяжелую стеклянную створку. Во второй – сумка, из которой торчит бутылка красного. От многих привычек прошлой жизни я отказалась, но идти в гости с пустыми руками? Нет, так далеко я не готова зайти. Есть разница между бунтом против родителей и плохим воспитанием.

В лифте стою напротив большого зеркала. Поправляю распущенные волосы и одергиваю белое летнее платье с юбкой чуть ниже колена. Может, стоило надеть что-то более вечернее? Потом взгляд падает на брошку в форме распустившегося цветка магнолии, приколотую на лиф, и уверенность наполняет меня. Нина из прошлого выглядела идеально, но никогда не прекращала сомневаться в себе. А Сиена, она обычная: волосы не уложены в салоне, платье из секонд-хенда, а брошка слишком тяжелая и оттягивает ткань. Но это я.

– Сиена, добро пожаловать! – В дверях меня встречает сам Крис. Он в бежевом джемпере поверх белой рубашки, брюках-чинос и мокасинах.

К нему подходит женщина примерно его возраста, может, чуть моложе. Безупречная улыбка, точеная фигура и одежда в бежевых тонах.

– Это Джорджина, моя супруга! А те две молодые леди, что заглядывают сюда из столовой, – это Энни и Клара, мои дочери. Они ждут тебя с самого утра. – В ответ на мой удивленный взгляд Крис усмехается. – Понимаешь, они случайно узнали, что ты работаешь с Оливером Ривзом!..

Я понимающе улыбаюсь. Девочки двенадцати лет – самая преданная аудитория Олли.

– Рада познакомиться. – Я делаю серьезное лицо и добавляю: – Обязательно передам Оливеру, что встретила его поклонниц. Он всегда радуется и искренне удивляется, что нравится кому-то, кроме собственной мамы.

Все смеются, а я пользуюсь случаем и вручаю бутылку вина хозяйке.

Мы проходим в просторную гостиную с панорамными окнами, выходящими на – сюрприз-сюрприз – террасу. Квартира утопает в предзакатном персиковом свете: бежево-белые стены и теплые древесные панели создают атмосферу уюта и утонченности. Мебель лаконичная и стильная: диван цвета слоновой кости, стеклянный стол и встроенные светильники. Яркие всполохи картин разбавляют бежевое царство, подчеркивая хороший вкус хозяев.

На диване сидит Джон Бромли и листает что-то в телефоне. На террасе, чуть поодаль, стоит еще один член команды, но его имени я так и не запомнила. Он явно какой-то босс, отвечающий за техническую часть, но вот как его зовут… Нет, не помню.

– Сиена, ты, безусловно, знакома с Джоном Бромли, нашим основным пилотом. – Джон одаривает меня профессионально холодной улыбкой – такой обычно удостаиваются навязчивые фанаты, выпрашивающие автограф в самый неподходящий момент. – На террасе сейчас разговаривает по телефону Йен Хаммер, наш технический директор. – Он подходит к дверям и окликает: – Йен, помаши Сиене!

Тот оборачивается и машет, не отнимая трубку от уха.

– Могу я предложить вам напитки? – Официант появляется беззвучно, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Минеральную воду, пожалуйста, – киваю я. Не понимаю, что я делаю среди топов команды «Меркурий». У них даже «ужин в узком кругу» подразумевает повара и официанта.

Через пятнадцать минут нас приглашают к столу, накрытому на террасе. На улице свежо, и хочется накинуть что-нибудь. Сажусь поближе к газовому обогревателю.

Понемногу я расслабляюсь. Смотрю по сторонам: приятный майский вечер, лавандовое небо над ярко-синим морем, в домах начинают зажигаться огни. На террасе свет льется от пляшущего пламени обогревателей и скрытой подсветки, протянувшейся по периметру крыши. А над головами покачиваются гирлянды лампочек, обнимая нас теплым сиянием. Я глубоко вдыхаю морской воздух и задерживаю взгляд на столе.

Стол накрыт на восемь персон.

Оглядываю присутствующих: всего семеро, включая меня.

Тут раздается звонок в дверь. Сердце бьется быстрее. Я знаю, кто это. Пилотов ведь двое, верно?

Так и есть. Через минуту на террасу выходит Хантер. Он в светло-синих джинсах, белой футболке и светлой рубашке поверх. Образ ближе к плохишу из америкаских фильмов, чем к парню, который пойдет играть в гольф со спонсорами.

Если он и удивляется, увидев меня на приеме своего босса, то вида не подает. Просто кивает с улыбкой и садится напротив.

После того, как официант заканчивает раскладывать закуски и разносить бокалы с напитками, Крис встает со своего места и говорит:

– Хочу поднять тост. Даже два. Сегодня есть поводы для радости, и стоит их отметить. – Он поднимает бокал, обводит всех сидящих взглядом и продолжает: – Главное сегодня – Роберт идет на поправку. – За столом раздаются аплодисменты. Крис смотрит на меня в упор так, что мне становится не по себе. – Верю, что в следующем году он уже будет с нами, и непобедимый дуэт Бромли-Монклер снова покажет, на что способна наша команда!

Интересненько. То есть Крис сейчас в открытую дает понять Хантеру, что не стоит рассчитывать на место в основном составе после возвращения Роба? Он же вроде неплохо едет, уж точно лучше своего напарника.

Я всегда поддерживаю Роберта, но несправедливость ситуации меня задевает. Бросаю взгляд на Хантера, но он смотрит на Криса так, будто тот не сказал ничего необычного.

– Еще один повод для гордости: Хантер завтра стартует со второй позиции! – Крис переводит взгляд на него. – Это твой шанс, парень! Иногда от одного подиума зависит целая карьера!

Вот хитрый лис! Вроде и Джона успокоил, чтобы не потерять хорошего основного пилота, и за Роберта порадовался, но и Хантеру намекнул, что нужно постараться. Не удивлена, что он добрался до кресла генерального директора, вот ни капельки не удивлена.

Все поднимают бокалы со словами «за Роберта» и одновременно «за Хантера».

Дальше ужин идет своим чередом. В какой-то момент моя соседка справа – одна из дочерей Криса, кажется, Энни – между делом спрашивает:

– А вы правда работаете с Оливером Ривзом? – с нарочито незаинтересованным видом она ковыряет салат в тарелке, но видно, что вся напряглась.

– Не просто работаю, мы с ним еще и квартиру снимали, когда учились в Королевской Академии Киноискусства. Я познакомилась с ним до