Газолин - Виктория Голубева

Раньше я обожала наблюдать за гонками с трибун, а не из пафосных VIP-зон. Но после того, как папа познакомил меня с Джорджем, я там больше не появлялась. Моему парню нравилось ощущение избранности и безопасность. Гравий и обломки машин туда не долетают.

Роб дал мне пропуск в лаундж с закрепленным местом в секторе напротив стартовой прямой. Решено – пойду на трибуну. Там меньше шансов попасть в объектив трансляции, чем в гостевой зоне паддока.

Чтобы не дать себе передумать, прохожу мимо съемочного гаража на пит-лейне – он стоит чуть поодаль от боксов основных команд. Оставляю рацию, беру шумоподавляющие наушники.

На автодром идут за впечатлениями и атмосферой, но следить за гонкой все равно удобнее по трансляции.

После почти казарменной атмосферы паддока зрительская зона выглядит расслабленной и веселой. Я прохожу мимо сверкающих фур и моторхоумов, слышу гул генераторов и обрывки разговоров и смех. Нахожу нужный сектор и пробираюсь через ряды болельщиков. Яркий свет прожекторов почти слепит, а от порывов ветра, несущих с собой запах жженой резины, хочется зажмуриться.

Делаю глубокий вдох и осматриваюсь. От трассы нас отделяет высокая решетка ограждения.

Когда нахожу свое место, машины уже выезжают на прогревочный круг. Он нужен, чтобы разогреть шины перед стартом, иначе у болидов хуже сцепление с дорогой. Не счесть количество аварий, которые случились из-за холодных шин.

Открываю приложение с трансляцией на телефоне, и в наушниках начинают говорить комментаторы, чьи голоса я помню еще с детства. Кажется, они даже как-то ужинали у нас дома.

Легкий укол ностальгии пронзает меня, но я беру себя в руки и фокусируюсь на трансляции. Стоит позволить себе хоть каплю слабости, и меня накроет тоска по родителям, а там и до вечеров в обнимку с ведром мороженого перед телевизором недалеко.

Нужно смотреть только вперед. Возможно, когда-нибудь я буду готова встретиться с ними. Но сейчас достаточно и того, что Роберт регулярно сообщает родителям, что со мной все в порядке.

Они обещают, что все будет по-другому, если я вернусь. Но я не так наивна. Сложно поверить людям, которые нанимают частные агентства, чтобы найти меня.

Одному из детективов это почти удалось. Как-то он разузнал мой адрес и уже стоял на пороге квартиры, которую мы тогда снимали с Оливером. Дверь открыл Олли, но вовремя сориентировался и выдал девушку, с которой он тогда встречался, за меня. Она как раз ночевала у нас: отдаленно похожая на меня прежнюю, но явно не я. После этого случая я поняла две вещи: что Оливер – талантливый актер и что родители никогда не дадут мне жить свободно, если я вернусь.

Роберт сначала настаивал, чтобы я поговорила с родителями, все им объяснила. Но после того как папа сказал ему, что «уже договорился со специальным санаторием, где я смогу прийти в себя после срыва», сразу перешел на мою сторону.

К тому же мне двадцать восемь – давно пора вылететь из родительского гнезда, а не спрашивать, можно ли вечером погулять с друзьями.

Я окончательно переключаю внимание на трансляцию.

– Второй ряд полностью за «Меркурием»: Роберт Монклер – четвертый, Джон Бромли – третий.

– И впервые за сезон Джон переквалифицировал напарника! Кто знает, во что это выльется? Неужели нас ждет битва за титул между напарниками? – подключается второй комментатор.

– А первый ряд за «Красными стрелами». Лидеры чемпионата оккупировали оба ряда. Похоже, «Меркурий» и «Стрелы» соревнуются в своей собственной лиге.

Даже сквозь трансляцию и шумоподавление наушников я слышу рев подъезжающих болидов. Он отзывается будто внутри меня. Красные машины проносятся почти по всей стартовой решетке, занимая первый ряд. Следом – темно-синие «Меркурии».

Когда все двадцать машин встают на свои места, на светофоре над треком по очереди загораются пять красных сигналов.

Начало гонки всегда пропитано риском: именно здесь гонщики отыгрывают больше всего позиций, и именно здесь чаще всего случаются аварии. Хоть я и видела гонок больше, чем могу сосчитать, мои нервы сейчас как оголенный провод.

Тишина. На долю секунды – почти звенящая. Ее прерывают голос комментатора и грохот двигателей сразу двадцати машин:

– Гаснут огни! И гонка началась! Стартует Гран-при Японии!

Мгновение – и все болиды исчезают за первым поворотом. С трибуны понять, что происходит в гонке, практически невозможно. Для этого и придумали комментаторов.

Второй круг – разрешено открывать заднее антикрыло. Роб как-то объяснял, что в режиме обгона приподнятая секция заднего крыла снижает сопротивление и прибавляет болиду скорости за счет изменения воздушных потоков. Если болид идет в пределах секунды за соперником, он может открыть антикрыло для обгона.

Увидев мои круглые глаза, брат просто добавил: «Когда крыло поднимается, машина едет быстрее». Вот нельзя было сразу так и сказать? А про секундный отрыв я и так поняла.

– Роберт Монклер в пределах секунды от Джона Бромли. Открывает заднее антикрыло на стартовой прямой. Без усилий обходит его. Ни о каком соперничестве нет и речи. Монклер на голову выше напарника.

Перед трибуной молнией проносятся синие болиды. На глаз не разобрать, кто есть кто. Один из них выходит первым к повороту.

– Монклер впереди! На очереди для обгона – «Красные стрелы». Сможет ли Монклер обойти Орландо Форса? Или гонка останется за Орландо и он вырвется вперед в общем зачете?

Я улыбаюсь. Значит, первым все-таки был Роб. Теперь он третий. Впереди – Орландо Форс, сильный гонщик.

Про его напарника из «Красных стрел» я ничего не знаю, а вот Орландо начинал примерно вместе с Робом. И вместо того, чтобы стать друзьями – как единственные новички в том сезоне, – они превратились в непримиримых соперников.

Кажется, дело было в том, что один увел у другого девушку. И, честно говоря, я не готова ручаться, что Роберт в этой истории не был злодеем.

В наушниках раздается голос Роберта – на трансляции включают командное радио «Меркурия». Сквозь легкое шуршание я все же разбираю слова:

– Проверьте тормоза. – Голос брата звучит немного приглушенно.

– В чем проблема? – Это Эдди, гоночный инженер.

– Они стали мягкими, педаль проваливается.

– Мы ничего не видим. Повторяю: на датчиках все чисто. Охлади их немного.

Легкие сдавливает тревогой. Проблемы с тормозами – звучит совсем небезопасно. Да, я привыкла, что брат гоняет, сколько себя помню, но в такие моменты начинаешь молиться, чтобы он просто доехал до финиша.

– Проблемы с тормозами? Похоже, у «Меркурия» возможен сход, – начинает комментатор, но