Кольцо - Стивен Бакстер

- Нет. Мне было бы неудобно, если бы мы начали набирать ускорение. Видите ли, я немного более хрупкая, чем была раньше. - Ее тон был озадачивающим - самоуничижительным, задумчивым, возможно, с оттенком обиды.

Он кивнул и отвернулся, не зная, что ответить. - О, вот как. - Неожиданно она улыбнулась, обнажив мелкие зубы цвета желтого золота. - Извините, доктор Скоулз. Подозреваю, что пугаю вас.

- Немного, да. - Он ухмыльнулся.

- Вы действительно не знаете, что делать со мной, не так ли?

Он развел руками. - Проблема в том, что, честно говоря, я не уверен, как много вы знаете. - Он заколебался. - Не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление о моем покровительственном отношении, из-за...

- Не чувствуйте этого. - Неожиданно она положила свою руку на его кисть; ее пальцы были похожи на сухие веточки, но ладонь была на удивление теплой, кожистой. - Вы очень хорошо выполняете мою просьбу об этой поездке. Предположим, я ничего не знаю; вы можете относиться ко мне как к пустоголовой туристке. - Ее улыбка превратилась в ухмылку, почти озорную; внезапно она показалась Скоулзу гораздо менее чуждой. - Такой же невежественной, как приезжий политик или даже высокопоставленный чиновник. Расскажите мне, например, о солнечных пятнах.

Он рассмеялся. - Хорошо... Чтобы понять это, вам нужно знать, как устроено Солнце.

Солнце состояло из слоев, как китайская шкатулка.

В сердце Солнца находился огромный термоядерный реактор, простиравшийся на двести тысяч миль. Эта область ядра, составляющая всего четверть диаметра Солнца, обеспечивала почти всю солнечную яркость, энергию, которая заставляла Солнце светить.

За пределами этого реактора в ядре Солнце состояло из разреженной плазмы. Фотоны - частицы излучения, испускаемые ядром, - прокладывали себе путь через этот радиационный слой, в среднем проходя не более дюйма, прежде чем отразиться от ядра или электрона. Отдельному фотону могут потребоваться миллионы лет, чтобы пробиться сквозь толпу к поверхности Солнца.

С удалением от ядра плотность, температура и давление плазмы неуклонно падали, пока, наконец, на четырех пятых пути к поверхности электроны не могли зацепиться за ядра, образуя атомы, и, в отличие от голых ядер плазмы, атомы смогли поглощать энергию ядра в виде фотонов.

Это было так, как если бы фотоны, вырвавшись из центра слияния, ударились о кирпичную стену. Вся их энергия была передана атомам. Газ над стеной реагировал - подобно кастрюле с водой, нагретой снизу, - конвекцией, при этом горячий материал поднимался, а более холодный материал сверху увлекался вниз.

Зонд "червоточина" с его хрупким грузом смог бы проникнуть до самого дна этой конвективной зоны, то есть на двадцать процентов пути к центру Солнца.

Она кивнула. - И фотосфера, которую мы видим, с ее гранулами и супергранулами, по сути, является верхним слоем конвективной зоны. Это похоже на поверхность вашей кастрюли с кипящей водой.

- Да. И именно свойства материала в конвективной зоне вызывают появление солнечных пятен.

Вещество конвективной зоны было сильно заряжено. Магнитное поле Солнца было интенсивным, и его магнитные трубки, каждая диаметром в сто ярдов, оказывались запертыми в заряженном материале.

Вращение Солнца распространяло застывшие линии потока, растягивая их внутри Солнца подобно эластичным лентам. Трубки переплетались в веревки, потревоженные пузырьками поднимающегося газа и скрученные конвекцией. Перегибы в запутанных канатах стали достаточно плавучими, чтобы всплыть на поверхность и распространиться, образуя пятна и группы пятен.

Она улыбнулась, когда он заговорил. - Вы знаете, я чувствую, что возвращаюсь в свое детство. Я интенсивно изучала физику Солнца, - сказала она. - И многое другое, кроме того. Я помню, как делала это. Но... - Она вздохнула. - Кажется, я сохраняю все меньше и меньше.

- Видите ли, доктор Скоулз, Солнце - дело всей моей жизни. Я знала это с самого рождения. Когда-то я многое знала о Солнце. И в будущем, - двусмысленно продолжила она, - я снова буду знать очень многое. Возможно, больше, чем кто-либо из когда-либо живших.

Он решил быть честным с ней. - В этом нет особого смысла.

- Нет. Нет, не думаю, что это имеет значение, - резко сказала она. - Но это не важно, доктор Скоулз. Ваша задача - сделать именно то, что вы делали: показать мне достопримечательности, дать мне почувствовать Солнце с человеческой точки зрения.

С человеческой точки зрения?

Теперь она повернулась и посмотрела прямо ему в глаза; ее взгляд, каким бы водянистым он ни был, был открытым и сбивающим с толку, обжигающим. - Но ваше любопытство по поводу моей роли - это не то, что выводит вас из равновесия. Не так ли?

- Я...

- Это мой возраст. - Она снова улыбнулась, намеренно, как ему показалось, показав свои гротескные пожелтевшие зубы. - Я видела, как вы изучали меня уголком глаза... Не волнуйтесь, Киван Скоулз, я не обижаюсь. Мой возраст - это тема, которую вы вежливо обходите с тех пор, как я поднялась на борт вашего летающего холодильника.

Он почувствовал обиду. - Вы надо мной издеваетесь.

Она фыркнула. - Конечно. Но это правда, не так ли?

Он старался не дать разгореться своему гневу. - Какой реакции вы ожидаете?

- Ах,.. наконец-то честность. Я, конечно, не ожидала ничего меньшего, чем вашего довольно болезненного очарования. - Она подняла руки и изучила их, как будто они были артефактами, отделенными от ее тела; она повертела ими, разминая пальцы. - Как ужасно, что это старение когда-то было уделом всего человечества, это медленное разложение, переходящее в упадок, физический и ментальный. На самом деле, особенно физический... Мое тело, кажется, вытесняет мое сознание; иногда у меня нет времени ни на что другое, кроме как удовлетворять его насущные, недостойные потребности... - Она нахмурилась. - Но, возможно, антивозрастная терапия отняла у нашего вида