Кольцо - Стивен Бакстер

гораздо больше, чем дала нам. В конце концов, даже самые тщеславные или наиболее ищущие внимания люди отказываются быть замороженными в возрасте более, скажем, шестидесяти лет. Таким образом, значимое взаимодействие ограничено физическим диапазоном всего в шесть десятилетий. Как печально.

Он вздохнул. - Но вам, должно быть, - физически - восемьдесят?

Ее губы дрогнули. - Это неплохое предположение для того, кто никогда раньше не встречал пожилых людей... если только вы когда-либо не сталкивались с несчастным человеком, для которого АВТ не принесла результатов. Если вдуматься, это люди в их естественном состоянии, но наше общество относится к ним как к больным - их следует бояться, избегать.

Мягко он спросил: - Это то, что случилось с вами?

- Терапия не помогла? - Ее белые, как бумага, щеки на мгновение дрогнули, и снова он уловил негодование, глубокий гнев, скрывающийся под ее резкой, приводящей в замешательство внешностью. - Нет. Не совсем.

Он коснулся ее руки. - Посмотрите туда... впереди нас. - Перед ними было сооружение, вырисовывающееся на плоском бесконечном горизонте, поднимающееся из самой фотосферы. Это было похоже на виадук - серия арок, петель из светящегося малиновым светом газа, которые пересекали солнечную поверхность.

Он снова услышал ее вздох.

Он проверил свой информационный планшет. - Протуберанцы. Вся конструкция имеет сто тысяч миль в длину, двадцать тысяч в высоту... - Он взглянул вверх и проверил их курс. - Мы сами всего в десяти тысячах миль над поверхностью. Мы собираемся пройти через одну из этих арок.

Она восторженно захлопала в ладоши, и внезапно показалась ему удивительно, пугающе юной - ребенок, запертый в разлагающейся оболочке тела, подумал он.

Вскоре арка, через которую им предстояло пройти, стала перед ними огромной, и рты остальных начали закрываться, уменьшаясь в ракурсе. В этом пейзаже гигантов Скоулз обнаружил, что ему трудно представить масштаб сооружений; их приближение, казалось, длилось целую вечность, но они все равно росли, выступая из Солнца, как мечты какого-нибудь безумного инженера. Теперь он мог разглядеть детали - были места, где арка была неполной, и он мог видеть сгустки более высокой плотности в корональном газе, который, светясь, стекал по склонам магнитной формы к лужицам света у подножия арки. Но, несмотря на все это, иллюзия искусственности сохранялась, делая сооружение еще более устрашающим.

Наконец арка нависла над ними, огромная, отчужденная, величественная. - Толщина пять тысяч миль, - медленно произнес он. - Только подумайте, вы могли бы подвесить Землю вон там, на вершине этой арки, как украшение для рождественской елки.

Она фыркнула и прижала тыльную сторону ладони ко рту.

Он посмотрел на нее с любопытством. Она - медленно осознал он - хихикала.

Они прошли под аркой; огромная газовая скульптура медленно отступала позади них.

Скоулз сверился со своим информационным планшетом. - Мы почти завершили нашу орбиту. Три миллиона миль большого солнечного круга пройдены за три часа...

- Итак, наше путешествие почти завершено. - Она снова аккуратно сложила руки на коленях и повернулась лицом к прозрачной стене; свет короны играл на ее профиле, делая ее отстраненной, удивительно молодой.

Он внезапно почувствовал себя тронутым ею - этой одинокой, озлобленной женщиной, изолированной своим возрастом и хрупкостью от остального человечества... и, как он смутно подозревал, изолированной какой-то гораздо более драматичной тайной.

Он попытался успокоить ее. - Еще час, и вы будете в безопасности внутри обиталища. Там вам будет намного комфортнее. И...

Она повернулась к нему. Она не улыбалась, но ее лицо, казалось, немного смягчилось, как будто она поняла, что он пытается сделать. Она снова протянула руку и коснулась тыльной стороны его ладони, и внезапный человеческий контакт был электрическим. - Спасибо вам за ваше терпение, доктор Скоулз. Я доставила вам немало хлопот, не так ли?

Он нахмурился, обеспокоенный. - Я вообще-то не думаю, что был терпелив.

- О, но вы были терпеливы.

Любопытство горело в нем, как термоядерное ядро Солнца, освещая все, что он видел. - Вы в центре всего этого, не так ли? Я имею в виду проект Суперэта. Я не понимаю, в чем заключается ваша роль... Но это правда, не так ли?

Она ничего не сказала, но позволила своей руке остаться на его кисти...

Он нахмурился. Она казалась такой хрупкой. - И что вы чувствуете по этому поводу?

- Что чувствую я? - Она закрыла глаза. - Знаете, я не уверена, спрашивал ли меня кто-нибудь об этом раньше. Как я себя чувствую? - Она прерывисто вздохнула. - Мне страшно, доктор Скоулз. Вот что я чувствую.

Он позволил своим пальцам сомкнуться вокруг ее кисти.

В основании его позвоночника почудился едва уловимый толчок, и звук двигателя "Лайтрайдера" превратился в глубокую, низкую вибрацию, сейсмический гул, который он ощущал глубоко внутри своего тела.

Маленький корабль медленно поднимался прочь от кипящей поверхности Солнца.

4

 Флиттер вылетел из мерцающего зева транзитной червоточины, соединяющей Порт-Сол с Земным портом. Луиза Йе Армонк выглянула из тесной кабины, высматривая Землю. Марк сидел рядом с ней, держа на коленях книгу.

Земной порт представлял собой рой интерфейсов червоточин, сгруппированных в L4 - одной из пяти гравитационно стабильных точек Лагранжа в системе Земля-Луна, которая опережает Луну по орбите вокруг Земли на шестьдесят градусов. Отсюда Земля казалась раздутым голубым диском; врата червоточин всех размеров дрейфовали по поверхности старой планеты, как четырехгранные снежинки цвета электрик.

Флиттер - беспилотный, если не считать двух его пассажиров - без колебаний пронесся сквозь путаницу интерфейсов, сеть трафика, который бесконечно проходил через огромные межсистемные шлюзы. В отличие от запустения внешнего кольца, Луиза получила мощное, непосредственное впечатление от суеты, процветания, активности здесь, в сердце системы.

При стандартном ускорении флиттера в одно g последний отрезок пути от L4 до самой Земли занял бы всего