Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

на ноги и начал внимательно осматривать номер. Ему достался один из самых просторных в отеле – из двух угловых окон открывался особый вид на оживленную улицу внизу. Венецианские жалюзи защищали окна от жаркого солнца и взглядов сотен людей на балконах универмага напротив. Доктор Джемисон сначала заглянул во встроенные шкафы, затем проверил форточку в ванной, выходившую на лестничную клетку. Убедившись, что шпингалет на ней накрепко вдвинут, он перенес кресло к боковому окну, выходившему на сторону, где ожидалось появление кортежа. За несколько сотен ярдов ничем не перекрываемого обзора можно было в подробностях рассмотреть каждого солдата и полицейского в цепи охраны, выстроившейся вдоль маршрута процессии. Широкая полоса красной материи, элемент вывешенной на стене отеля праздничной гирлянды, тянулась по диагонали через окно, помогала доктору Джемисону укрыться от нескромных наблюдателей в соседнем здании. Сам же он при этом отлично различал тротуар внизу, где толпа в десять или двенадцать человек плотно прижималась к выставленным ограждениям. Опустив жалюзи так, чтобы нижняя створка находилась всего в шести дюймах от подоконника, доктор Джемисон наклонился вперед и спокойно осмотрел наблюдателей.

Ни за кого не зацепившись взглядом, он раздраженно взглянул на часы. Без малого два – молодой король, должно быть, уже покинул Букингемский дворец и следует в аббатство. Шум снаружи стих, когда по радио передали официальный комментарий из Вестминстера – много у кого в толпе при себе имелись портативные радиоприемники.

Доктор Джемисон подошел к кровати и вытащил связку ключей. Оба замка на чемодане были защищены кодами. С закрытыми глазами он набрал нужные комбинации, провернул до отказа ключики, вдавил обе кнопки запоров – и крышка с щелчком подскочила вверх.

Под ней, в нижней секции, на бархатистой подложке, покоились составные части мощной спортивной винтовки и магазин с шестью патронами. Металлический приклад был укорочен на шесть дюймов и наклонен таким образом, что при поднятии к плечу в боевом положении ствол и дуло были направлены вниз под углом 45°, а прицельные приспособления находились на одной линии с глазом.

Доктор Джемисон легко собрал винтовку, прикрутив приклад и установив его под самым удобным для себя углом. Вставив магазин, он отвел затвор и дослал верхний патрон в казенную часть ствола.

Стоя спиной к окну, он глядел на заряженную винтовку, черневшую на постели. До него доносились крики из соседних номеров, неумолкающий гул толпы на улице. Неожиданно в нем что-то словно надломилось; черты лица утратили убежденность и непреклонность, и он стал похож на глубокого старца, ужасно уставшего, оставшегося без друзей в гостиничном номере в чужом городе, где все, кроме него, праздновали победу. Он сел на кровать рядом с винтовкой, вытирая носовым платком оружейную смазку с рук. Мысли его, по-видимому, витали сейчас где-то далеко.

С трудом поднявшись на ноги, он какое-то время просто стоял, словно вспоминая, зачем вообще прибыл. Затем самообладание вернулось к нему. Он быстро разобрал винтовку, сложил ее в чемодан и опустил крышку. Уложив оружейный кейс в нижний ящик секретера, вернул оба ключика от него на общую связку. Заперев за собой дверь номера, доктор покинул отель решительной походкой.

Пройдя двести ярдов по Гровенор-плейс, он свернул на Халлам-стрит – узкую улочку, где располагались небольшие художественные галереи и рестораны. Солнечный свет играл на полосатых навесах, и казалось, что здешнее запустение удалено на добрых несколько миль от толпы, собравшейся смотреть на королевский кортеж. Доктор Джемисон почувствовал, что к нему возвращается уверенность. Примерно через каждые десять ярдов он вставал под навесами и осматривал тихие тротуары, прислушиваясь к отдаленным телевизионным комментариям, доносившимся из квартир над магазинами.

На полпути вниз по Халлам-стрит располагалось небольшое кафе с тремя вынесенными наружу столиками. Сев спиной к окну, доктор Джемисон надел солнцезащитные очки в роговой оправе и расположился в тени, заказав у официантки апельсиновый сок со льдом. Он спокойно потягивал напиток, почти неузнаваемый за парой черных линз. Периодически с крыш домов на Оксфорд-стрит доносились восторженные вопли, отмечавшие ход церемонии в аббатстве, но в остальном улочка оставалась тихой.

Слегка перевалило за три, когда низкие звуки органа известили о завершении церковной службы в аббатстве и состоявшейся коронации. Послышались шаги, и доктор увидел, что слева к нему приближаются, взявшись за руки, парень и девушка в белом платье. Когда они подошли, Джемисон чуть сдвинул очки вперед, на кончик носа, чтобы рассмотреть визитеров получше, – но почти сразу водворил нехитрую маску на место. Молодая пара была до того увлечена друг дружкой, что не обратила на него внимания, хотя любому другому очевидцу факт слежки со стороны наверняка сразу бы бросился в глаза.

Парню было около двадцати восьми, и он носил мешковатый костюм – обычную, как понял Джемисон, одежду лондонцев; мятый воротник его рубашки был небрежно окольцован галстуком. Один наружный карман украшали две авторучки, из другого торчала концертная программа. У него приятная непринужденная внешность молодого университетского преподавателя: красивое, задумчивое лицо обрамлял резко очерченный лоб; потихоньку редеющие каштановые волосы отличались резким зачесом от лба к затылку. Мужчина ни на секунду не отрывал глаз от своей спутницы, не скрывая чувств к ней. Он внимательно слушал ее, лишь изредка прерывая короткой репликой или смешком.

Доктор Джемисон тоже смотрел на девушку. До этого он, не отрываясь, изучал молодого человека, ловя каждый его жест и отмечая перемены в лице; так, будто наблюдал за самим собой в зеркале. Когда же, наконец, Джемисон перевел взгляд на девушку, его охватил такой сильный трепет, что он едва не привстал со стула. Он думал, что давние воспоминания обманывают его, но на самом деле девушка оказалась еще более красивой, чем ему помнилось.

Ей было не больше девятнадцати или двадцати лет, и она шла с высоко поднятой головой. Ветер трепал ее длинные светлые волосы, падающие на веснушчатые плечи. На спутника она смотрела с озорным огнем в глазах, иногда прикусывая губу. Они подошли к столикам кафе – девушка продолжала увлеченно говорить что-то, но молодой человек нежно прервал ее:

– Джун, погоди – давай немного передохнем! Посидим, выпьем чего-нибудь – все равно процессия поравняется с Мраморной аркой только через полчаса.

– Бедняга, я совсем тебя загнала?

Они уселись за соседний столик. Всего несколько дюймов отделяли доктора Джемисона от ее обнаженной руки, так что он снова ощутил и остро вспомнил запах ее тела. Его охватили воспоминания: да, это именно ее проворные и ловкие пальчики, и именно так она вздергивает подбородок, так – разглаживает на коленях широкую белую юбку…

– Ну, в конце концов,