Всадники Перна - Энн Маккефри

Килару никогда особо не волновало, что даже спустя девять прожитых в Вейре Оборотов, из них семь в роли госпожи, она так и не сумела определить, по каким критериям дракон принимал претендента за своего и почему другого мальчика, не менее достойного, отвергал весь выводок. А также почему королевы неизменно выбирали женщин, выросших вне Вейра. Например, когда похожая на мальчишку Брекка запечатлела Вирент’у, с ней соперничали еще три девушки. Каждую из них Килара сочла бы куда более интересной избранницей для юной королевы. Но Вирент’а сразу же устремилась к девушке, родившейся в селении ремесленников. Три отвергнутые претендентки остались в Южном Вейре, как поступила бы любая здравомыслящая девушка, и одна из них, Варина, была избрана на следующем обряде Запечатления – кто бы мог подумать? Что касается рожденных в Вейре юношей, их, как правило, рано или поздно принимали, поскольку юноша имел право участвовать в обрядах, пока ему не исполнится двадцать Оборотов. Никого никогда не принуждали покинуть родной Вейр, но те немногие, кто не стал всадниками, обычно уходили сами, чтобы найти себе место в мастерских.

Само собой, теперь, когда Бенден и Южный Вейр производили больше драконьих яиц, чем рождалось младенцев в Вейрах, требовалось прочесывать весь Перн в поисках достаточного числа претендентов на Запечатление. Похоже, холдеры даже не представляли, что выбор делают драконы, обычно коричневые или бронзовые, а не их всадники. И драконьи вкусы порой казались непостижимыми: они вполне могли предпочесть пышущему здоровьем парню хилого заморыша.

Килара окинула взглядом полные страха лица собранных в зале солдат. Оставалось надеяться, что файры не столь разборчивы, как драконы, поскольку в этой разношерстной толпе предложить им особо нечего. Но тут она вспомнила, что та никчемная девчонка, приемыш Брекки, запечатлела трех, так что у любого двуногого в этом зале есть шанс. Им представилась возможность доказать на собственном примере, что для Запечатления не требуются особые качества и что у обычного жителя Перна из холдов и мастерских не меньше шансов, чем у элиты из Вейров, – достаточно лишь вовремя оказаться перед драконами.

– Ими не овладевают, – усмехнувшись, поправила Мерона Килара. Пусть эти дураки считают, что одного лишь присутствия в момент вылупления недостаточно для избрания. – Их приманивают обещанием любви. Драконом невозможно овладеть силой.

– Это файры, огненные ящерицы, а не драконы.

– Для наших целей это одно и то же, – резко бросила Килара. – Теперь слушай меня внимательно, иначе многих потеряешь…

Она вдруг подумала, стоило ли ей вообще мучиться и обливаться по́том ради того, чтобы подарить ему возможность, которую он явно не в силах осознать и оценить. И все же, если у нее будет золотая, а у него бронзовый, и они спарятся… это стоило любых трудов.

– Гоните прочь любые мысли о страхе или выгоде, – обратилась она к собравшимся. – Первое отталкивает дракона, второго ему просто не понять. Как только один из них приблизится к вам, покормите его. Если удастся – посадите его на руку, отойдите в уголок и продолжайте кормить. Думайте о том, как сильно вы его любите, хотите, чтобы он остался с вами, какое счастье доставляет вам один лишь его вид. Не думайте ни о чем другом, иначе файр уйдет в Промежуток. Есть лишь краткий период между его вылуплением и его первой сытной трапезой, в течение которого может состояться Запечатление. Либо получится, либо нет. Все зависит от вас.

– Вы слышали ее. Теперь действуйте. Если у кого-то не выйдет… – В голосе Мерона прозвучала угроза.

Последовавшую зловещую тишину нарушил смех Килары. Уставившись на помрачневшее лицо Мерона, она продолжала хохотать, пока лорд, вконец разозлившись, не схватил ее за руку, показывая на судорожно дергающиеся яйца, из которых пытались выбраться на свободу их обитатели.

– Хватит ржать, женщина! Пугаешь детенышей.

– Лучше смех, чем угрозы, лорд Мерон. Даже ты не можешь приказать, кого им предпочесть. И скажи-ка мне, любезный, готов ли ты понести то самое неназванное суровое наказание, если не выйдет у тебя самого?

Мерон до боли стиснул ее руку, уставившись на появившиеся на одном из выбранных им яиц трещины, и щелкнул пальцами, требуя мяса. Сжав в пальцах сочащийся кровью ошметок, он присел возле яиц, застыв в напряженной позе.

Стараясь ничем не показывать беспокойства, Килара не спеша поднялась с кресла, подошла к столу и набрала на поднос целую груду кусков мяса. Дав знак солдатам, чтобы те последовали ее примеру, она лениво вернулась к очагу.

Не в силах подавить охватившее ее волнение, она услышала тревожную трель расположившейся на вершине над холдом Придит’ы. С тех пор как Килара увидела крошечных детенышей, которых запечатлели Ф’нор и Брекка, она страстно желала обладать одним из этих изящных созданий. Ей не дано было понять, что ее властная натура подсознательно восстает против эмоционального симбиоза с драконьей королевой. Килара инстинктивно сознавала, что, лишь будучи госпожой Вейра, всадницей королевы, она сможет достичь безграничного могущества и свободы, недоступных ни для одной женщины Перна. Привыкшая отвергать то, что ей не хотелось признавать, Килара так и не поняла, что Придит’а – единственное живое существо, которое могло на нее влиять и в чьем добром мнении она нуждалась. Огненную ящерицу Килара воспринимала лишь как миниатюрного дракона, которым она сможет с легкостью управлять, наслаждаясь властью, что было невозможно с Придит’ой.

И, преподнося эти яйца файров лорду, причем одному из самых презираемых, Мерону Набольскому, Килара мстила за весь тот воображаемый позор и пренебрежение, которые ей приходилось терпеть как от всадников, так и от всех жителей Перна, в том числе и за недавнее оскорбление, когда эта тупая девчонка, приемыш Брекки, запечатлела трех файров, отказав ей самой.

Что ж, Килара знала, что здесь ее не отвергнут и она в любом случае выйдет победительницей.

Золотое яйцо резко качнулось, и вдоль него пробежала крупная трещина, из которой появился крошечный золотой клюв.

– Покорми ее. Не теряй время, – хрипло прошептал Мерон.

– Не рассказывай мне, что делать, дурень. Займись своими яйцами.

Появилась голова, за ней туловище, царапая когтями влажную скорлупу. Килара сосредоточилась на приветственных мыслях о любви, радости и восторге, не обращая внимания на крики и возгласы вокруг.

Маленькая королева, не больше ее ладони, выбралась из скорлупы и тут же огляделась в поисках еды. Килара положила перед ней кусок мяса, и та тотчас же на него набросилась. Она положила второй в нескольких дюймах от первого, приманивая огненную ящерицу к себе. Яростно вереща, ящерка уже не столь неуклюже устремилась вперед, раскрыв крылья