Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж

Конечно, он задавался этим вопросом во время своего долгого заключения. Они были в сговоре только с Кин’раром и Мараком, но сэр Пагалот часто дежурил у дверей.

– Я не виню вас, если это так, – тихо сказал Литиан, увидев нечто вроде ответа в глубоких темных глазах рыцаря. – Вы исполняли свой долг перед страной и королем. Не корите себя за то, что вы сделали.

Пагалот отвернулся.

– Марак и Кин’рар бежали из города, – произнес он тихим мрачным голосом. – Как только они узнали, что заговор провалился, они сбежали из ловушки, прежде чем она захлопнулась. Варго Вен стал лордом Гнезда и теперь следит за Связующим камнем. Настали темные времена, Литиан. Мне стыдно… очень стыдно за то, что я сделал.

– У вас не было выбора. – Литиан мог бы презирать его, проклинать, но не стал. – Вы защищали свое королевство, Пагалот, и свой народ…

– Я защищал себя. – В глазах сэра Пагалота вспыхнуло холодное раскаяние. – Кин’рар рассказал мне обо всем. Он был вынужден, иначе я сам что-то заподозрил бы. Он отвел меня в сторону и все рассказал, Литиан, и попросил довериться ему. Он сказал, что ваша цель – Таваш. Он рассказал мне все, но… – С губ мужчины сорвался вздох. – Я струсил. Струсил, как мальчишка, вот и все. Он попросил меня молчать, а я даже этого не смог. Я предал его. Лорда Марака. И вас, капитан. Я предал вас.

Литиан чувствовал, как сильно рыцарь ненавидит самого себя, и понимал, что эта ненависть останется с ним навсегда. Он хотел помочь, чем мог. «Потому что он хороший человек, – думал Литиан. – И ему не нужно страдать вместе с нами».

– Вы поступили так, как считали правильным. Будь я на вашем месте, я, возможно, поступил бы точно так же.

– Нет, вы…

– Поверьте, сэр Пагалот, этот выбор и мне дался нелегко. Убить спящего человека – значит опозорить себя. Тем более принца. В его собственном дворце, в его городе. Я бы обрек себя на бесчестие и лишился своего положения в ордене. Таваш думает, что из-за того, что он с нами делает, мы не попадем за стол Варина, но это неправда. Нет, это случилось бы, если бы я его убил. – Он посмотрел Драконьему рыцарю прямо в глаза. – Не терзайтесь из-за этого, сэр Пагалот. Мой позор стоил бы того, чтобы… чтобы спасти моих друзей, чтобы помочь остановить войну. Но надолго ли? Как долго можно сдерживать войну, если сами боги продолжают ее разжигать? Уже было две дюжины великих Возрождений, и, возможно, будет еще столько же. Таков мир, в котором мы живем.

– Я не заслуживаю таких слов, сэр, – ответил Пагалот. Далекий раскат грома сотряс мутное ночное небо. – Вы пытаетесь избавить меня от чувства вины и тем самым еще раз доказываете свое благородство. Но давайте будем честны: я причастен к развязыванию войны. Кровь, которую прольет король Таваш, на моих руках, в том числе кровь сэра Томоса. Его смерть сильно ранила меня… сильнее, чем я мог себе представить. Он мне нравился. Он мог еще многое сделать и не должен был умирать подобным образом. И вы не должны, капитан. И даже Боррус. Теперь я вижу достоинство в его непокорности, такое же, какое всегда видел в вас. – Пагалот резко вздохнул и отвернулся. – Я никогда не прощу себя за это.

Едва пробивавшийся лунный свет резко очерчивал густые черные тучи, которые собирались и клубились у них над головами. Дождь лил все сильнее и сильнее, капли стекали по волосам Пагалота, разбиваясь о его плечи, как волны о скалы. Он смотрел в сторону дворца, и, когда сверкнула молния, Литиан увидел слезы, беззвучно катившиеся по мокрым щекам рыцаря.

– Вы проявляете благородство в своих чувствах, сэр Пагалот, – сказал Литиан после долгой угрюмой паузы. – И если вы пришли просить прощения, знайте, что я не держу на вас обиды.

Драконий рыцарь медленно кивнул, все еще глядя вдаль.

– Я сомневаюсь, что сэр Боррус будет так же великодушен. И Томос уже не может сказать свое слово.

– Томос сражался мужественно и убил двух молодых драконов. Он определенно заслужил себе место в Вечных чертогах. А Боррус… У него уже была своя война, как и у меня. Не горюйте о нас и наших страданиях, Пагалот. Мы оба отправимся в Чертоги по своей воле.

Литиан не знал, помогли ли его слова, но если бы он мог сделать хоть что-то хорошее перед смертью, то хотел бы избавить этого несчастного от чувства вины.

– Ваши слова немного утешают меня. – Пагалот выдавил из себя едва заметную улыбку. Он сделал несколько шагов по постаменту, глядя на Борруса сквозь прутья решетки. Тот закашлялся и пошевелился, выбираясь в полусне из холодной лужи. – Ваше пребывание здесь продлится недолго. Скоро вы вернетесь на арену. Я слышал, вы будете сражаться друг с другом.

– Мы не поднимем мечей друг против друга.

– Я знаю. – С кончиков трезубой бороды Пагалота струйками стекала дождевая вода. – Они предложат жизнь победителю. Как я слышал.

– Даже если бы мне предложили прожить сотню жизней, я бы не стал убивать брата ради удовольствия тирана.

Очередной раскат грома расколол воздух над ними, теперь уже ближе – гроза надвигалась на город. «Может, она задержится на день и подарит нам немного спокойствия? Как только дождь кончится, вернется толпа с бранью и оскорблениями. Но все ли в Агарате так сильно ненавидят нас?»

– Если вы попросите, Литиан, я помогу вам сбежать. – Положив ладонь на рукоять меча, Пагалот смотрел на площадь. Она была пуста, если не считать пары стражников, прятавшихся под навесом. – Только скажите, и я все сделаю. Исправлю то зло, которое вам причинил.

Литиан покачал головой.

– Вас убьют. Нет смысла рисковать жизнью, сэр Пагалот.

Казалось, рыцарь должен был это предложить, независимо от того, осуществим побег или нет. Литиан уже давно отказался от подобной фантазии. Он знал, что единственным спасением будет смерть, и в глубине души уже ее ждал.

Он отодвинулся от прутьев, проскользнул в дальний угол камеры и устроился рядом с Боррусом. Его мысли вернулись к жене.

«Талия, – подумал он. – Моя дорогая, милая Талия. Я скоро увижу тебя. Мы снова будем вместе. Мы снова будем семьей».

Драконий рыцарь все не уходил, будто не зная, что ему делать.

– Как долго продлится ваше дежурство, Пагалот? Не думаю, что вы стоите в дозоре подолгу.

– Я заплатил дозорному, – ответил тот, глядя сквозь решетку. – Я заплатил за то,